— Ну же, Хейлз, он в чем-то прав, — оправдывается она, отправляя меня на новый уровень негодования. Разве она не может хоть раз быть менее логичной и быть более злой? — Да, он все еще огромный козел, но козел с твердым убеждением. Вы, ребята, расстались, — мне требуется время, чтобы подумать, а она бормочет себе под нос: — Но, эй, если ты решишься на убийство, я помогу спрятать труп, — я фыркаю, глубоко удовлетворившись ее поддержкой, но ненадолго, так как она продолжает твердым голосом.— Сколько ошибок мы допустили, прежде чем между нами все стало хорошо?
— Все равно, — я похожа на упрямого ворчащего ребенка, хотя меня это не заботит.
— Заставь его помучаться, а сама подумай пока. А теперь мне пора на работу этого козла, мисси, — мы обе хихикаем, завершая разговор.
Следующие несколько дней я избегаю разговоров с Дэниелом, хотя он упорно настаивает на разговоре, но, в любом случае, упорство ему не помогает. Он также продолжает присылать мне эти странные письма и сообщения с вопросами о моих предпочтениях, на которые я коротко отвечаю либо «да», либо «нет».
Ян как никогда обеспокоен моим благополучием, или точнее отсутствием веселья в этом случае, и пригласил сам себя в мое скромное новое жилище после работы, дабы освободить меня от предполагаемого страдания. Его слова были примерно следующего содержания: «Ты вгоняешь меня в депрессию через телепатические каналы, и, красотка, мы оба знаем, что я не депрессую. Это грозит морщинами. Поэтому сегодня я собираюсь изгнать эти ужасные, уничтожающие настроение, недуги из твоей прекрасной души».
И конечно, заканчивая разговор, он напоминает мне:
— Тем временем, несмотря на настроение, всегда помни святую троицу.
Когда я с сомнением спрашиваю, какого черта он еще хочет от моей бедной души, ответом, естественно, становится;
— Напитки, смех, секс.
Я открываю дверь после второго стука. На пороге моего временного убежища стоит неудержимая половина моего дуэта родственных душ, сияющий и чересчур элегантный. Я осматриваю его, думая, что только Ян может сделать из простой черной футболки и поношенных брюк карго образ, достойный красной дорожки.
Ян прижимается с поцелуем к моим губам, прежде чем низко присвистнуть и заявить:
— Святая Матерь Божественного Секса! — с моего языка срывается хихикание. — Бедная маленькая Хейлз, бродяжка, заключенная в своем временном убежище, — он саркастично изгибает губы.
Я строю рожицу и ежусь от очевидной нелепости этого места.
— Пойдем, красотка, — Ян предлагает мне руку после того, как в последний раз осматривает огромный чрезмерно шикарный номер.
— Куда?
Он смотрит на свои дайверские часы, затем возвращает взгляд ко мне с явной радостью:
— Час шампанского.
— Мое любимое время дня, — я согласно улыбаюсь и захлопываю дверь.
Прежде чем сесть в одной из мягких зон в баре отеля, мы обращаемся к источнику легальных наркотиков – к нашим напиткам. Ян неуклюже осматривает привлекательного стильного бармена, тщательно проходя своим встроенным в глаза гей-радаром по бедному парню, который, кажется, был в замешательстве.
— Итак, мы будем шампанское «Drescher», — наконец говорит он явно скучающим голосом, после того как мельком взглянул на алкогольное меню.
— Сэр, к сожалению, шампанского нет. Игристое вино подойдет? — очень вежливо отвечает бармен, несмотря на то, что его только что изнасиловали взглядом.
— Если я расплачусь деньгами из «Монополии», будет нормально? — невозмутимо, но резко говорит Ян.
Я не могу сдержать хихиканье и посылаю бармену извиняющуюся улыбку.
— Игристое вино подойдет, спасибо, — вставляю я, прежде чем Мистер Сучка обезглавит парня за отсутствие нужного напитка с пузырьками.
— Мы принесем напитки за ваш столик, — говорит бармен мне, посылая Яну мимолетный испепеляющий взгляд.
Пока мы ждем напитки, я разглядываю помещение, и мой взгляд останавливается на женщине, сидящей через два столика от нас. Краем глаза я увидела, что Ян тоже заметил ее. На его лице ясно виден ужас, пока он внимательно изучает ее чересчур яркий внешний вид. Его реакция, как и предполагалось, не заставила себя долго ждать.
— На нее кончил клоун Бозо?
Я фыркаю и смеюсь от его красочного сравнения, в ответ его губы проказливо изгибаются.
— Люди специально так делают? — он возмущенно вздыхает. Мои брови выгибаются в любопытстве. — Даже ни разу не взглянут на свое шокирующее отражение, прежде чем выйти из дома?
Я хихикаю от, мягко говоря, сильно преувеличенного негодования. Он смотрит на меня из-под ресниц и хихикает.
— Я могу получить моральную травму. Серьезно, некоторых людей не должно быть вообще!
— Я обожаю, когда ты никогда-никогда не перегибаешь палку, — говорю я, он пожимает плечами, а потом начинает смеяться.
