Обнажая Сердце полностью

— Мне сделали массаж лица, я съел йогурт, потренировался, сходил в сауну, снова потренировался, сходил на педикюр и наведался в этот чрезмерно дорогой магазин в лобби примерить те вызывающие футболки, которые стоят не меньше пятидесяти баксов за каждую. И, несмотря на все сжигающие калории и успокаивающие мероприятия, я не мог выбросить Джошуа из своей чертовой головы.

Окей, не будь сукой, Хейлз. Это признание, к которому нужно аккуратно отнестись, ради мистера Растерянного, который никогда ни на кого не западал. Я была так взволнована услышать все это, но сейчас все казалось неправильным.

— Ты пытаешься сказать, что по уши втюрился, Ян? — и я тут же смягчаюсь от растерянного выражения лица Яна. Он хмуро кивает головой. Его надутый вид заставит устыдиться даже пятилетнего ребенка.

— Он даже не мой тип, — скулит он. — Все это так ужасно.

Я не могу сдержать мимолетный смешок.

«Ужасно». Нет, мы ни капли не преувеличиваем… Поздра-черт-возьми-вляю.

—Ура мне! Я запал на нормального человека! — он дуется с жалким выражением лица, от которого меня почти накрывает истерика.

— Если ты уберешь обиду, это будет казаться чем-то позитивным. Ну, по крайней мере, нам, вменяемым людям, — я выгибаю бровь.

— Серьезно, я настолько вне своей зоны комфорта, красотка. Это чертовски расстраивает. Как я и сказал, УЖАСНО!

— Что ты имеешь в виду, Ян? — спрашиваю я, не веря своим ушам, начиная понимать, что он не шутит. Его дива в беде, и явно выделяет страдальческие флюиды.

— Он заслуживает кого-то лучше меня. Кого-то, кому не нужно быть под кайфом, чтобы признаться, что он ему нравится, — он удрученно вздыхает.

Я едва могу поверить тому, что слышу. Откуда взялась эта уязвимость? Это, должно быть, его защитный механизм. Он не думает, что сможет справиться с отношениями, и, очевидно, что-то изменилось. Никогда не видела, чтобы он так переживал из-за нового парня. Кажется, он действительно хочет попробовать.

Это ясно по его взволнованному взгляду. Совсем не так представляла я наш разговор. Одним предложением он заставил меня забыть, какой злой я была.

Вместо отрубания его прекрасной головы, я делаю все возможное, чтобы успокоить его.

— Никто не может сравниться с тобой. Ты красивый и добрый, и умный, и защищающий. У тебя самое большое сердце. Любой, кто будет встречаться с тобой, будет счастливейшим человеком из всех.

— Жаль, что я встретил его сейчас. Было бы лучше через, хм, скажем так, несколько лет, когда я повзрослею.

— Ты большой мальчик сейчас, поэтому брось эту хрень про «зрелость», — отвергаю я его убогую попытку.

— Ты знаешь, я облажаюсь.

Мое сердце разбивается от неуверенности в его глазах. Как может кто-то настолько замечательный думать о себе так плохо?

Время от времени, даже я забываю о ранимости Яна, может быть, из-за огромной самоуверенности, которую он демонстрирует каждый день. Но она в нем, уютно и глубоко укоренившаяся, и я знаю, что он считает себя недостойным счастья, за что можно поблагодарить его прекрасных родителей.

— Ты можешь назвать хотя бы одного из знакомых нам людей, который ни разу не облажался так или иначе? Включая нас, — говорю я. Его губы слегка изгибаются. — Так ты переживаешь. И что? Кто не переживает, когда дело касается новых отношений? Отсюда берутся и все волнения, и бабочки.

Он слушает, доставая из мини-бара маленькую бутылочку с коричневой жидкостью. Захлопнув ногой дверь, он делает глоток и кивает.

— И если это как-то поможет, я могу сказать, что даже после всего, через что мы с Дэниелом прошли, у меня все еще есть сомнения относительно наших отношений.

Он недолго думает, изучая этикетку на бутылке в руке, затем делает еще глоток, опустошая маленькую емкость. Он поворачивается лицом ко мне, его голос безрадостный.

— Хейлз, если я облажаюсь — что чертовки возможно — последствия могут коснуться и тебя.

— Я знаю об этом, — я копирую его глубокий взгляд. — Ян, это первый раз, насколько помню, когда ты рассматриваешь возможность дать кому-то шанс. Черт, да ты даже подумал о своем потенциальном партнере. Серьезно, я не могу вспомнить хотя бы один раз, когда ты считал увлечение чем-то большим, чем просто теплым телом. Поэтому, если ты раздумываешь дать этому шанс, я справлюсь с последствиями.

— Хейлз, ты готова благословить этот кошмар замедленного действия? — он осторожно и с сомнением меня рассматривает.

Я киваю и улыбаюсь, пытаясь скрыть свое гигантское переживание.

— Несмотря на то, что мы оба очень хорошо знаем, как быстро я могу превратить все это в мать всех катастроф? — напирает он.

Я не меняю выражения лица и снова киваю.

— Ммм, хммм.

— Ты, безусловно, лучшая сестра, которая может быть, — он обнимает меня, слегка лишая кислорода.