Три картины, созданные художником-старовером, перевернули жизнь молодой семьи, всколыхнули безмятежное существование сибирского поселка Лебяжье. Не сможет Ольга забыть день, когда ее муж Сергей принес триптих. Как пройти через ужас, поселившийся в доме, удержаться на грани сознания и выжить? Удастся ли?
Благодарю вас, дорогие читатели, за внимание и бесценные минуты, уделенные книге. Хочу предупредить, что время, место, действующие лица вымышлены и являются плодом неуемной фантазии автора. Все совпадения с реально существовавшими или существующими ныне людьми случайны.
Все досужая выдумка. Все, за исключением одного: триптих, описанный в произведении, существовал в реальности.
Надеюсь, что рассказ «Обнаженная душа» вам понравится.
Приятного чтения.
Заливистый смех Ванечки резко оборвался. Мальчуган тряхнул светлыми кудряшками. Сжал в пухлых ручках машинку. Прислушался. Посмотрел на мать округлившимися от страха и враз потемневшими глазами. Ольга поднялась с пола, где они с маленьким сынишкой беззаботно катали игрушечный самосвал. Одернула футболку, отряхнула старые спортивные штаны.
Входная дверь гулко хлопнула. Тяжелые, заплетающиеся шаги заглушил отборный мат. Дверь в гостиную распахнулась с грохотом от пинка. Опираясь на косяк, в проеме застыл Сергей. Высокий, худощавый, с такими же светлыми вихрами, как у сына.
– А вот и папка пришел. – Ощерился недобро.
Сделал шаг. Не удержался и растянулся плашмя посреди гостиной. Из пакета, который был в руках Зарубина, вывалились три деревянные пластины и полупустая бутылка водки.
Мальчик подбежал к матери. Испуганно обхватил ее ногу. «Тсс», – Ольга прижала палец к губам, призывая ребенка вести себя тихо. Мягко развернула и повела в детскую. За спиной раздался храп.
Серебристый свет луны дрожал и рассеянно струился в окна, робко касался сонных игрушек и книжек. Молодая мать задернула шторы, включила уютный ночник. Усадив малыша на кроватку, шепнула: «Главное, не шуметь и не плакать. Сейчас принесу тебе теплого молочка». Поцеловала румяную щечку, пригладила шелковые детские волосенки. Подмигнула и выскользнула из комнаты.
Тихо, на цыпочках обошла развалившегося мужа. Осторожно перешагнула вытянутые через порог крупные ноги. Щелкнула пьезозажигалкой. Голубоватое пламя газовой плиты лизнуло сотейник с цветочным орнаментом. Подогрела молоко. Положила печенье на тарелочку с веселым рисунком. Прокралась к сыну, боясь лишний раз вздохнуть. Плотно прикрыла за собой дверь. Улыбнулась ребенку, он сложил на коленях ладошки и смирно дожидался маму.
– Покушай, и будем спать. – Оля поставила ночной перекус на табуретку и придвинула ее поближе к кровати. Пристроилась рядом.
– А папа не проснется?
– Надеюсь, нет. – Поцеловала девушка теплую детскую макушку. – Кушай.
Уложив сынишку, Ольга отнесла посуду на кухню, вымыла машинально. Присела к столу. Горькие мысли заметались черными воронами.
Женились они довольно рано. Сергей Зарубин отслужил и как-то в сельском клубе на дискотеке увидел ее. Вначале не узнал даже, хоть и учились они в одной школе. В свои восемнадцать девушка выглядела сногсшибательно: стройная, с точеной фигуркой и сочной грудью, ухоженные русые волосы струились по спине, огромные голубые глаза манили словно тихие омуты. К тому же Оля пекла вкуснющие торты. Тем летом она закончила в городе кулинарное училище и вернулась к матери в Лебяжье.
Их небольшой поселок уютно расположился вдали от автострад, затерявшись на необъятных сибирских просторах. На озеро, что плескалось буквально за околицей, весной прилетали лебеди-кликуны. Потому именовалось оно Лебяжьим. И дало название населенному пункту, стихийно выросшему на месте деревни староверов. Молодежь, собираясь стайками, любила посидеть на берегу теплыми летними вечерами. Чувства у Сережки с Олюшкой вспыхнули ночным костром, согревая обоих. Называл он девушку своей лебедушкой, обещал верность и любовь до конца жизни. Уже через три месяца, по осени сыграли молодые люди веселую свадьбу.
Что она проглядела? Что не заметила затуманенными безумством любви глазами? Когда произошел перелом? Когда забеременела или после рождения ребенка? Но ведь Сергей так мечтал о сыне. А может, когда сидела в декрете? Роды были тяжелыми, молодую женщину пришлось увозить в город. После она была как потерянная. Долго не могла прийти в себя. Кричащий комочек забирал все время и силы. А муж стал пропадать с друзьями и все чаще выпивать. Весть об измене разбила, растоптала хрупкий семейный очаг. Да куда идти в маленьком поселке, где все друг друга знают. Ольга простила. Хотела, чтобы сын не рос безотцовщиной.
Сейчас, спустя пять лет былое счастье тлело обуглившимися головешками под толстым слоем пепла бесконечных пьянок и разборок. Изменив сам, муж стал ревновать. В редкие дни без алкоголя Сергей валялся у нее в ногах, просил извинить и клялся, что такое больше не повторится. Она вновь прощала, плакала.
Но стоило только мужу пригубить стопку – снова начинался ад. Ольга замазывала синяки и старалась не ходить в такие периоды к матери. Ванечка стал пугливым и все чаще воспитательница в детском саду говорила сочувственные слова утешения.
