— Что именно ты чувствуешь Зейн? — спросила я, и в моем голосе слышался вызов. — Ты не можешь быть спокойным, потому что душа рвется на части. Твое сердце все еще в ее руках. Я чувствую все это. Я чувствую тебя. То, что ушло не вернется, но ты губишь себя постоянными женщинами, которых трахаешь не позволяя снова открыться и почувствовать. Боишься снова потерять? Боишься, что тобой снова будут играть и оставят в одиночестве?
С каждым моим, словом, гневно брошенным в его пустое лицо, Зейн загорался как свеча. Глаза полыхали и мерцали желтым свечением. Изо рта вырывалось тихое рычание, пока мой голос не сорвался на последнем слове.
— Сколько их было Зейн? Скольких ты используешь, прежде чем эта тьма, что сидит внутри тебе поглотит твою сущность? — он выпрямился, потому что понял, что я знаю намного больше, чем он думал. — Думаешь, я не знаю, что твориться в твоей раненной душе?
Он налетел на меня сметающим вихрем и прижал руки, к стене подняв их высоко над головой. Его лицо исказила маска ужаса, потом сменилась гневом.
— Ты ничего не знаешь о моей душе волчица, — наконец прорычал он. — Я не позволю копаться во мне даже тебе арго.
— Ты начал первый читать мораль о том, что я должна или не должна делать Зейн. — без запинки проговорила я. — Это твой крик о помощи не мой. Я еще достаточно умна чтобы не потерять то, что теперь принадлежит мне.
— Но все равно продолжаешь делать это, не так ли? — склонив голову, спросил Зейн. — Ты же чувствуешь, как с каждой твоей ложью он отдаляется? Волки не любят когда им лгут Шелли, но Ксандр ненавидит это еще больше. Он достаточно много раз обжигался, поэтому попробуй не делать ему больно. Он отдал тебе свое сердце, так же как и его волк. Не разбей того что потом не сможешь склеить. Поверь, я знаю, о чем говорю. Запомни это.
Теперь Зейн говорил моими словами, и я чувствовала, как каждое произнесенное слово причиняет ему почти физическую боль. Это раздирало его изнутри. Зейн был как разбитый горшок, который никто не сможет склеить, в чем я была права, прочитав его тьму.
Я смотрела в эти омуты золотистых бликов в его глазах и видела бесконечную пустоту. Там не было ничего, что можно было бы починить. Больше нет.
Мне захотелось унять хотя бы его боль поэтому прислонившись к нему всем телом я почувствовала как наши руки прикасаются друг к другу оголенной кожей. Это было, как будто держаться за провод под напряжением. Одно неверное движение и я буду в нокауте или причиню Зейну еще большую боль. Как в чертовой рулетке, в которую я, кстати, не умела играть, но все равно решила рискнуть, чтобы ослабить его напряжение.
— Доверься мне…
Он прислонился ко мне лбом и стал поглаживать большим пальцем венку на запястье. А я делала то, что считала невозможным. Забирала его боль и тьму. Поглощала ее, как черная дыра и впитывала каждой частичкой своего существа. Я увидела, как наши ауры слились и его, которая была темно-серой почти черной перетекала в мою светлую. Как будто шприцом мне впрыснули яд.
— Шелли, — простонал Зейн и отстранился от меня.
Я сползла на пол и прижала колени к груди чтобы не чувствовать этого холода который сковал все мои внутренности и не позволял связно думать.
— Шелли, — снова позвал обеспокоенный голос Зейна.
Я смогла только выставить руку, чтобы он не прикасался ко мне и тихо выдыхать, чтобы не задохнуться от ярости, которая овладела моим телом. Разум затопили бесконечные сражения, которые были внутри самого Зейна. Его душа была полем боя, на котором каждую минуту возникал очередной очаг восстания, которое переливалось в войну. Он сам себя разрушал. Изнутри.
Я увидела его взгляд и поняла, что он знает об этом и делает все, чтобы продолжить эту борьбу. Он не хочет останавливаться, чтобы я не делала. Хочет только позволить своей душе разорваться на части, и стать бездушным ублюдком который уже ничего не будет ценить. Все было еще хуже, чем я думала.
— Ты такой засранец. — прохрипела я, захлебываясь эмоциями, которые смешались во мне. — Он не заслуживает этого Зейн. Ты такой лицемер, знаешь? Говоришь мне как себя вести, а сам хочешь причинить ему еще большую боль.
Его взгляд не дрогнул, а губы изогнулись в невеселой усмешке.
— И что ты сделаешь Шелли?
— Дай мне кофе, — махнула я, рукой прожигая его свирепым взглядом своих зеленых глаз, уверенная, что в них сейчас с бешенством мечется волчица. Она не позволит причинить боль Ксандру. Причинить боль своему волку.
Вцепившись пальцами в теплую уже чашку, я сделала хороший глоток и подумала, что теперь все встало на свои места. Вот почему Зейн прятался от меня и пытался избежать любого нашего прикосновения! Я знала, что что-то не так, но теперь знала наверняка, что он хотел стать вервольфом и убежать так далеко, чтобы не иметь возможности вернутся.
— Это сломает его, — снова попыталась я донести до него важность того что он собирался сделать. — Это просто прикончит его Зейн.