Как они все могли быть так слепы! Ведь эти фотки уже по нескольку раз пересмотрели!
Стас проверил даты дней рождения матерей убитых девочек.
Девятнадцатое мая, тысяча девятьсот восемьдесят второго.
У Корнилова по спине взобралась холодящая, вкрадчивая щекотка.
Даты. Даты рождения матерей. Они были одинаковы. У трёх жертв Романтика.
-Матери...-прошептал Стас и покачал головой.
Не мыслимо. Он выбирает не жертв. Он выбирает их матерей.
В кабинет постучали.
Стас поднял взгляд. Увидел заглянувшего в кабинет Николая Домбровского.
Тот сегодня пришел в синих джинсах и сером пиджаке поверх светло-голубой рубашки.
-У тебя есть новости?-без приветствия с ходу спросил Стас.
Домбровский с сожалением покачал головой.
-Наша Диана не была душой компании. Не особо часто была заметна в дружной компании, по пятничным вечерам. Не особо часто ходила на свидание. Одиночка. Но успела построить успешную карьеру в своей сфере.
-Понятно. Подойди сюда.
Домбровский подошел к столу.
-Стас мы уже несколько раз пересма...
-Вот.-Стас постучал пальцами по трём фотографиям.-Знаешь что общего между этими фотографиями?
Домбровский с сомнением взглянул на начальника. Затем снова посмотрел на снимки.
-На этих фотографиях матери наших жертв.-он недоуменно дёрнул плечами.
-Посмотри.-Стас открыл перед Колей данные о родителях жертв и показал пальцем на строки с датой рождения.
Домбровский сравнил.
-Ах ты ж чёрт возьми!..-вырвалось у Коли.-Он...
Коля скривившись от впечатления, взглянул на Стаса.
-Почему...-Домбровскому не всегда удавалось справиться с эмоциями.-Он... выбирает матерей? Почему? Стас?
Корнилов смотрел на старые фотографии давно минувших именин.
-Потому, что,-произнёс Стас глухим голосом.-Это дата рождения и его матери.
Он посмотрел на Николая. Тот поджал губы. Вздохнул.
Серьёзный, внимательный и пытливый взгляд Коли был полон вопросов.
В дверь деликатно постучали.
-Да.-бросил Стас.
В кабинет заглянул полицейский со знаками различия сержанта.
-Извините...-проговорил парень.-Товарищ майор... Здесь женщина. Ищет вас... Говорит она мать Дианы Егоровой.
Стас и Коля переглянулись.
-Впусти её.-сказал Корнилов.
-Заходите.-сержант посторонился.
Стас услышал мерный, не торопливый перестук каблуков.
В кабинет вошла женщина одетая в простое, легкое летнее платье, с черными и белыми полосами, разной ширины.
На ногах у неё поблескивали персиково-бежевые босоножки на каблуках.
Вид у женщины был статный, осанка и походка горделивой.
Эта дама знала себе цену и умела себя нести.
Волосы у неё были, как у дочери. Золотисто-медные, забранные в замысловатый, пышный пучок.
-Добрый день.-голос у женщины был приятный, грудной, сексуальный.
Стас кивнул.
-Не думаю, что он добрый для вас...
-Не надо!-перебила его медноволосая женщина.-Не нужно лживых сожалений.
Она оглянулась назад, окинула полупрезрительным взглядом сержанта, замершего у двери.
Тот опомнился, приложил руку к головному убору и скрылся за дверью.
Стас прокашлялся. Посмотрел на Домбровского.
Тот уселся за свой стол. Бросил настороженный, любопытствующий взгляд на женщину в летнем платье.
-Присаживайтесь.-Стас указал матери Дианы на стул.
-Благодарю.-холодно проговорила она и уселась на стул, перед столом Стаса.
Корнилов садиться на стал, остался стоять.
-Вы утверждаете, что вы мать Дианы Егоровой?
Женщина молча кивнула.
-Да.-голос её был звучал с осуждающей, сердитой сухостью.
Стас придирчиво рассматривал её.
-По нашим данным, мать Дианы бросила её в детдоме.
Он специально употребил словно «бросила», а не оставила.
Он не пытался уязвить её или причинить боль. Он хотел оценить реакцию. Он не верил ей. Пока, что.
-У вас есть какие-то документы, свидетельствующие о том, что Диана ваша дочь?-спросил Стас.
Если даже эта женщина та, за кого себя выдаёт Стас не мог себя заставить пожалеть её.
В его глазах мать бросившая собственное дитя, опорочила и опозорила себя.
И он не верил в эти дерьмовые оправдания типа: «Моему ребенку там будет лучше».
Любому ребенку всегда лучше с его матерью. По крайней мере если ребенок любит свою мать. Он всегда предпочтет быть с мамой, а не с чужими людьми, какие бы блага ему не сулили.
Дети не умеют ещё оценивать материальную выгоду, подобно взрослым.
Они выбирают сердцем. Они подвластны чувствам и эмоциям.
Кем же надо быть, чтобы наплевать на эти чувства и эмоции?
-Меня зовут Римма.-произнесла женщина и открыла сумочку.-Вот... это свидетельство о рождение моей дочери, Дианы.
Она положила документ на край стола.
Стас чуть наклонился, взял корочку. Открыл. Прочитал.
Да. Римма Егорова не врала. Она действительно является матерью покойной Дианы.
-Что ж, хорошо.-кивнул Стас.-Зачем вы пришли?
Рима уставилась на него так, словно он задал ей вопрос, ответ на который более чем очевиден.
-Диана была моей дочерью.-Римма смотрела на Корнилова гневным, испепеляющим, возмущенным взглядом.-Вы ещё смеете спрашивать...
-Вы оставили свою дочь в детдоме.-повторил Стас монотонным, равнодушным голосом.-Сколько вы её не видели? Десять лет? Пятнадцать?
Лицо Риммы Егоровой отвердело. Она прожигала Стаса пристальным взглядом.
