Внезапно раздались шаги. Афшин так резко обернулся, что зазвенел панцирь, прикрывающий его широкую грудь. Отведя на бок меч, он величаво шагнул к дороге. Навстречу спешил безмерно преданный ему помощник.
- Великий полководец, Бабек передал, дескать, прибыть не может. Пусть не ждут меня.
Афшин рассвирепел, его грибообразное лицо перекосилось. Он, вновь сжав жидкие усы зубами, принялся жевать их и поносить Бабека:
- Ладно, Бабек! Думаешь, я -- Большой Буга, или Абу Сайд Мухаммед?! Не забывай, что я - Афшин, сын исровшанского падишаха. Увидим, кто кого на плаху поведет!
Они возвратились в свой стан. Афшин приказал помощнику:
- Аида, Мухаммеда и Бабекова сына, Атара, ко мне!
- Слушаюсь, великий полководец! - помощник, сложив руки на груди, почтительно поклонился и вышел.
Афшин, уединившись в своем шатре, долго расхаживал по коврам. Он искал способа, как бы извести Бабека. А иногда жалел его: "Опомнись, такие, как ты, редко родятся, почему же ищешь смерти? На кого полагаешься?!
Ты - мечтатель, Бабек, воздушные замки строишь. Может, ты уповаешь на помющь огнепоклонников, переселившихся в Индию? Но это же неразумно - разве они, сами ищущие прибежища у индийцев, способны помочь тебе?! У тебя выбор не богат: или встать на колени передо мной, или же погибнуть. Может, надеешься на византийского императора Феофила? Разве не знаешь, что и его меч в битве я сломал? Лисья шкура должна достаться скорняку. Ты уж пеняй на себя, был бы покладистее, долго жил бы".
ХLI
ПОДВИГ АТАРА
Из орлиного гнезда орел вылетает.
Пословица
После того, как Афшин перевел халифское войско в город Барзенд" находящийся на берегу Аракса, военачальники днем и ночью проводили учения. Часть войска все еще сражалась в горах, прилегающих к Баззу. Ставка Афшина опять расположилась возле Баба чинара. Над шатром развевалось двенадцать черных знамен. Вокруг была воздвигнута стена живых тел и сабель. Подручные Афшина без его позволения никого не допускали к нему в шатер. Афши" держался, как древние сасанидские падишахи. Шатер его украшали разноцветные ковры Арана и Ширвана. Опоры шатра были из слоновой кости, покрытой золотыми узорами. Золотой полководческий трон Афшина стоял на белом войлоке особой выделки.
Афшин сидел на троне, закинув нога на ногу. Вел разговор с главным лазутчиком Мухаммедом и плененным сыном Бабека - Атаром. Запах крови, который шел от этого разговора, доносился в до часовых, с копьями в руках стоявших неподалеку от шатра. Афшин распалялся все пуще:
- Какой же ты мужчина, если твой отец оставил письмо твое без внимания? Ничего, теперь он сам явится ко мне на поклон!
Атар был строен и высок. Он напоминал Бабека в молодости, светлое лицо его было обрамлено юношеским пушком. Большие карие глаза были чисты. Он опустил голову и не смотрел на Афши-на. Плечи его поднимались и опускались, грудь колыхалась, как море. Он молчал, ибо был уверен, что отец не явится на поклон к Афшину.
У входа в шатер показался порученец. По лицу его угадывалось, что произошло нечто важное. На цыпочках приблизился он к Афшину и что-то прошептал ему на ухо. Афшина будто скорпион ужалил. Лицо его, похожее на сморщенный гриб, затряслось от злости. Он дернул себя за клок жестких волос, что свисал с подбородка. Глаза его уподобились каштанам, кожура которых треснула от жары. Афшин заорал на порученца:
- Пошли нарочного в Барзенд! Пусть скажет Большому Буге, чтобы тот поднял знамена. Базз должен быть взят не сегодня завтра.
Порученец, сложив руки на груди и пятясь, удалился из шатра. Афшин, вскочив с места, принялся расхаживать по шатру, заложив руки за спину. Он кусал себе усы.
- Желтый дьявол! Ничего, это тебе дорого обойдется.
- Наберитесь терпения, великий полководец, - кашлянув, вставил слово Мухаммед. - Бабек не явился - и не надо. Я сам не сегодня-завтра закую этого кяфира в цепи и представлю пред ваши очи.
Атар презрительно покосился на Мухаммеда: "Доставишь, если цел останешься!" Он беспредельно ненавидел изменника Мухаммеда ибн Баиса.
Афшин бушевал. Бахвальство Мухаммеда только подлило масла в огонь и окончательно вывело его из себя. Рукоятью меча он постучал по шлему Мухаммеда:
- Это - не голова, а панцирь черепахи. Не бахвалься! Халиф Мотасим дает миллион за Бабека мертвого и два - за живого. Я сам из своей казны отсыплю еще изрядно дирхемов в придачу. Но нет мужчины, который уничтожил бы Бабека и получил такое богатство. А ты еще задаешься!
Афшин стучал по его шлему и тот звенел, как церковный колокол. У Мухаммеда в мозгу словно бы черти в барабаны колотили. Но от страха предатель молчал.
- Да, вот уже два года ты потчуешь нас пустыми посулами! Что молчишь? Знай, талдычишь: "Привезу да привезу голову Бабека". Где же голова, чего не везешь? Не хвастай передо мной, понял?
- Понял, великий полководец, - раскаяние пробормотал Мухаммед. - Наш долг - послушание.
Мухаммед с трудом изобразил улыбку, придав своему лицу приличествующее выражение. Нрав Афшина был ему известен. Малейшее возражение могло стоить ему жизни. Афшин обернулся к Атару, тронул его подбородок рукоятью меча.
