- Хозяин, - молодой погонщик дернул за повод гаранара, потянувшегося к верблюжьей колючке. - Ты о Бабеке говоришь? Ты со времен халифа Мехти в купцах состоишь. Жизнь твоя в дорогах, прошла. Видел ли ты на свете человека отважней, чем Бабек?
- Нет, равных ему в мир не приходило. Клянусь духом пророка Ширвина, мне столько лет, а такого доблестного и бесстрашного воина я не встречал. Говорят, душа Шахракова сына - Джавидана переселилась в Бабека...
- Коль скоро это так, разве Бабек вместился бы в пядь земли? Могила Бабека - лунное, звездное, южное небо. Такое не каждому суждено.
Молодой погонщик совсем как поэт заговорил и напомнил ему ладима халифа Гаруна ар-Рашида - Абу Нувваса. Шибл сказал:
- Сынок, стань путешественником.
- Почему?
- Больше не осталось уважения к купцам, а к караванщикам и подавно. Видишь, что учиняют с людьми мясники халифа Мотасима. Теперь путешественников уважают. Вот уже шестьдесят лет, как я купец, а где уважение ко мне, почет? Вчера смерть моя совсем подошла. А теперь я меняю свое обличье и со страхом в Багдад вступаю. Палачи Мотасима следят за мной. Узнают - повесят. Стань путешественником, сынок, обойди весь мир и об увиденном и услышанном книгу напиши.
- С пустыми карманами не распутешествуешься.
Караван Шибла уже подошел к Хорасанским воротам Багдада. С высоких минаретов доносились приглушенные призывы на молитву. Звон монастырских и церковных колоколов сливался с азаном и, казалось, что в городе что-то ужасное происходило.
Фигура всадника на зеленом куполе знаменитого дворца Золотых ворот снова указывала копьем на север. Это говорило о том, что пламя очага, зажженного Бабеком в Стране Огней, еще не погасло. Фигура всадника на мгновение перенесла Шибла в прошлое. Он испытывал глубокие страдания, вспомнил с ненавистью кровавые преступления халифа Мансура в Багдаде - Мансур был таясим же кровопийцей, как и Мотасим. Он велел содрать кожу со своих врагов - амавидов и сшить из них скатерть, на которой задавал пиры. А чем кончил кровожадный халиф Мансур? Будь он проклят, на смертном одре завещал, чтобы прежде, чем похоронить его, на кладбище вырыли сто ложных могил, чтобы враги не узнали, в которой из них лежит он. Не то амавиды, мол, не дадут мне покоя и на кладбище. Поживем - увидим. Халиф Мотасим, казнивший Бабека, кончит так же, как и халиф Мансур.
В воротах поднялся шум. Шибл очнулся. "Всякий раз в этом проклятом городе у меня голова раскалывается от боли!" Ничего нельзя было разобрать. Бдительные писцы в длинных серых плащах с гусиными перьями в руках торопливо расспрашивали въезжающих в город караванщиков, слуг и купцов и наспех вносили их имена в толстые книги в черных переплетах. Осведомители халифа Мотасима, переодевшись в дервишей, шныряли возле каравана Шибла. Он почувствовал это. И пожалел, что не надел вместо высокой, черной купеческой папахи, тайласан с белой полосой154. Щиблу казалось, что халифские осведомители вот-вот опознают его и, заковав в цепи, поволокут к правителю Багдада Исхаку ибн Ибрагиму. А там начнется допрос, дознание. Скажут: "Твое место в темнице, старый волк! Теперь не времена гуляк Гаруна, Амина и Мамуна. Теперь другие времена. Во главе халифата стоит Мотасим. Он - прозорливый военачальник. Он знает, как свои пять пальцев, что ты хоть и ведешь торговые дела, на самом деле был связным сначала Шахракова сына Джавидана, а потом Бабека Хуррамита, Это твои караванщики через Горбатого Мирзу получали письма от наложницы халифа Гаруна Гаранфиль и доставляли их в Базз - Джавидану и Бабеку. Скажи-ка, где Горбатый Мирза? Сдох, или жив еще? Мотасим велит и тебе голову отрубить. Глашатаи будут и твою голову, как головы Бабека, Мазьяра и Абдуллы, возить по всему халифату и выставлять напоказ".
Шибл внутренне содрогнулся, но взял себя в руки: "Будь что будет - я не боюсь. Каждый пришедший в этот мир должен однажды уйти из него!" Минареты мечетей, построенных в Багдаде халифом Мансуром, напоминали ему деревья смерти, увиденные на Холме Бабека. Эти деревья в его воображении стремительно множились и превращались в Хуффанский лес, где царствовали дикие львы, которые в конце концов поглотят аббасидских халифов...
Баку, 1970-1980
1 Нерон (54-68) - римский император, проводивший свою жизнь в пышных пирах и развлечениях, вошел в историю, как "примечательная личность". Он убил родную мать, завоевавшую в империи большое влияние и стремящуюся к власти Агриппину, а также свою жену - Сабину Помпеи, известную своей красотой и умом. Нерон свой стихотворчески-артистический дар ценил выше, чем императорский престол. Кончая жизнь самоубийством, при последнем дыхании он вновь и вновь повторял слова: "Увы, великий актер покидает мир".
2 Стихи, использованные в романе, взяты из различных источников.
3 Абу Нуввас (762-813) - известный поэт.
4 Али - двоюродный брат и зять пророка Мухаммеда, халиф.
5 Слава богу!
