Кузня гудела, молоты вздымались и опускались. Муавия, держа Белого жеребца под уздцы, ласкал его. Жеребец стал покладистее, не брыкался. Бабек, опустившись на колено, подравнял копыта коня. Старый коваль пристально следил за его работой: "Как хорошо подравнивает! В молодости и мои руки были искусны".
И Салман с удовольствием наблюдал за тем, как Бабек подковывает коня. Казалось, что Бабек - прирожденный коваль. Выровняв копыта коня, выбрал подковы. Салман сказал:
- Сынок Бабек, когда будешь забивать гвозди, будь поосторожней, вдруг гвоздь не туда попадет.
- Не сомневайся.
Бабек, как заправский коваль, держал гвозди во рту. Брал их по одному, вставлял в отверстия подковы и забивал молотком.
- Ну как, не беспокоит?
Новенькие подковы Белого жеребца блестели. Вбитые в них гвозди бусинками выстроились на расчищенных, красивых и крепких, как сталь, копытах коня. Старый коваль воскликнул:
- Ну, что скажешь, ювелир да и только.
- Да, да!., поддержал его кто-то. - О таких вот и сказано - поздно пришел, да скоро научился. Потому в глазах Салмана другого, равного Бабеку нет.
- Да, если так пойдет, то сын маслоторговца Абдуллы у всех отобьет хлеб...
Старый коваль, обросший густыми волосами, от зависти разинул рот и только теперь обнаружилось, что во рту у него нет ни единого зуба. Салман, прищурив маленькие мясистые глаза, усмехнулся в усы. Бабек, подковав коня, положил молоток рядом с наковальней, взял жеребца под узду.
- Вот и Белый жеребец, ну, как подковал? Салман искренне пожалел:
- Назначил бы тебя главным конюхом, сынок, да табуна-то не остается, сегодня должен весь Джавидану отправить.
- Ничего, лишь бы врагов побить, а кони чтобы их пасти, всегда найдутся.
Белый жеребец охотно нагнул шею, заржал и начал рыть землю копытами, обнюхивая кобылу, стоящую возле кадки. Бабек, тотчас ухватившись за гриву жеребца, прыгнул ему на спину. Белый жеребец еще раз страстно заржал и опустил копыта на бедра кобылы, которую подковал старый кузнец... Тот едва выбрался из-под конских копыт. Тут недолго было оказаться ненароком растоптанным. Все смешалось. Даже сам Салман не знал, что делать. Дэабек крепко держался за гриву жеребца, но тот не убирал передних копыт с бедер кобылы.
- Чтоб ты сдох!
- Он бесстыжей самого халифа Гаруна!
- Ну, наследник Амин уже обогнал в этом деле своего папашу. В Золотом дворце дезушек не осталось.
- Ну что за бесстыжая тварь!
- Так на то и жеребец.
Салман поглядел на жеребца, затем - на кобылу, помотал головой. Бабек ра$а два шлепнул жеребца по шее. Он только теперь отвалился от кобылы. Салман велел конюхам:
- Тот, кто передаст этого жеребца Джавидану, пусть скажет, "что это подарок ему от сына его друга Абдуллы - Бабека. Бабек зарделся от радости.
- Тогда разреши Белого жеребца я сам отведу Джазидану.
- Нет, есть неотложное задание Джавидана. Тебя в другое место пошлю. С вечера хорошенько покорми Гарагашгу!
- Слушаюсь!
Бабек шлепнул Белого жеребца по крупу:
- Шевелись! Гляну, как побежишь ты подкованный.
Жеребец помчался в сторону Каменного моста. Салман, глядя вслед Бабеку, радовался: "Огнепоклонники всадниками рождаются!"
А походная кузня гудела, не переставая...
XII
ГРОЗОВАЯ НОЧЬ
В засаде не дремлют.
Пословица
Этот год не походил на минувший... Весна, обычно вселяющая надежды, на этот раз почему-то несла огнепоклонникам бедствия, С одной стороны, несметная конница халифа Гаруна обрушилась на Азербайджан, с другой стороны - частые грозы и с каждым днем усиливающиеся ливни прибавляли забот хуррамитам. Каждый по-своему объяснял причины такого необычного разгула стихии. Астрологи Золотого дворца, заглянув в Книгу шахов, пытались доказать, что невидимый аллах разгневался на нечестивых хуррамитов, разрушающих его священные дома мечети, и потому этот год сделал Годом пса. Кровопролитье будет непрестанным, мусульмане и хуррамиты будут бешено истреблять друг друга.
