Бабек мысленно сопоставил все эти подозрительные события и пришел к выводу, что халиф Мамун из страха перед бедуинами совершенно изменил свою линию поведения. В письме была приписка, что халиф Мамун упразднил зеленое знамя имама Али и ввел свое войско в Багдад под черным знаменем. На этот раз багдадская знать встретила его цветами. Как только Мамун вступил в Багдад, местные аристократы свергли с престола марионеточного халифа, которого они сами же избрали. Теперь в халифате был один законный халиф - Мамун.
Письмо предназначалось лазутчику, пробравшемуся в Базз, и осведомляло его о последних событиях. Бабек, ознакомив присутствующих с содержанием письма, размышлял: "Кто же этот лазутчик?"
Пора было начинать пир. Серьезные размышления над сообщениями Бабек отложил на потом. Надо было развлечься. Дочь Джавидана поверх длинного красного платья повязалась серебряным поясом. В праздничном одеянии она выглядела еще более привлекательной. Бабек краем глаза глянул на свою молодую, красивую жену, улыбнулся. "Счастливец я!" - подумал он. И тяжелые мысли, что тревожили его, отступили и рассеялись.
Многие девушки Базза втайне завидовали Кялдании. "Счастливица, досталась в жены такому удальцу, как Бабек. Но и ей нет равных по красоте!"
Где бы ни бывал Бабек, куда бы ни отправлялся, он ни на миг не забывал о Кялдании. Ему и во сне виделись улыбчивое круглое лицо Кялдании, ее карие миндалевидные глаза и рубиновые губы. Начальник крепости Базз Мухаммед ибн Баис стал врагом Бабека прежде всего из-за красавицы Кялдании. Он тоже "положил на нее глаз", но привлекательная дочь Джавидана была сужена Бабеку,
Красоту Кялдании подчеркивала более всего ее простота. Она не питала пристрастия к драгоценным украшениям, столь свойственного дворцовым прелестницам. На руке у нее было одно-единственное кольцо. Глядящие на нее говорили: "Ее украшение - она сама. Любые драгоценные камни окажутся жалкими побрякушками перед ее красотой".
Муавия вошел в зал и объявил о приходе послов и гостей. Бабек встал, поднялись и военачальники. Они приблизились к входу. Здесь Бабек ласково приветствовал каждого из послов и гостей. Пожаловавшие из дальних краев вручали Бабеку в дар сокола, что означало признание Бабека и подчинение ему, и один за другим представлялись. Перед Бабеком стояли посланцы крепостей Сенем Руиндиз111, Алемут112, Аланджик113, Ездикурд114, Галаджик115, Гюльсара116, Агуен117, Шахи118 и Искендер119. Сахль ибн Сумбат дольше, чем другие, задержал руку Бабека в своей.
- Ты ли это, Бабекджан?
Бабек, вскинув брови, вспоминающе поглядел на него. "Этот армянин с широкими усами мне кажется знакомым. Я его где-то видел".
Сахль, покачав головой, выкатил глубоко посаженные глаза,
- Ара, Бабек, клянусь верой, ты постарел. Ара, ты не узнал: меня? Я же Сахль. Помнишь, с купецким головой Шиблом приезжал в Шеки? Ара, Бабек, не горюй, у меня есть такие тяжелые сиовердские булавы120, стоит ими только прикоснуться к вражеской башке, и все. Враг сам валится. Ара, ты забыл год, в который Ма-мун велел отрубить голову своему брату-'халифу Амину? Тогда мы встретились возле Багдада.
Бабек из вежливости спросил его о самочувствии.
- Как ты, здоров ли? Тьфу-тьфу, не сглазить, ты хорошо сохранился.
Остальным послам не понравилось то, что Сахль лез на глаза."Ишь, как выставляется, хитрец, пролезает вперед. Еще неизвестно, кто друг истинный, а кто..."
Бабек расспросил о житье-бытье и тавризца Мухаммеда ибн Раввазда Азди. Мухаммед хотел было сказать: "Бабек, не доверяйся ему. Я узнаю шкуру этого старого лиса и у скорняка. Его сладкоречье и змею из норы выманит. Он уговорил меня и почти задарма взял уйму оружия. А вдобавок и долг не платит. Армяне, дескать, бедны, подожди, когда разбогатеем. И держится так, будто я ему должен". Но тавризец промолчал.
Бабек пригласил послов и гостей в зал и началось пиршество.
Старый жрец расхаживал по бычьей шкуре и возносил молитвы в честь великого Ормузда, пророка Ширвина, Джаваншира и Джавидана, проклинал Ахримана, Лупоглазого Абу Имрана и абба-сидских халифов, казнивших Абу Муслима и главного визиря Джафара ибн Яхью.
Бабек же, отведав с гостями и послами вкусной пищи и доброго вина, вел деловую беседу. Начальники крепостей были довольны этой встречей. Все обещали Бабеку выставить войска сколько потребуется, только бы он не позволил чиновникам халифа Мамуна и Зубейды хатун ступить на землю Азербайджана.
Затем посланцы и гости встали - в зал вошел главный жрец. Он по обычаю благословил всех и у них на глазах окунул ломтики хлеба в кувшин с вином. Съев этот хлеб, он трижды притопнул по бычьей шкуре, лежащей на полу.
- Услышь, великий Ормузд! - воскликнул старец. - Как прежде верили в Джавидана, так теперь будем верить в Бабека. Затем он обратился к посланцам и гостям:
- О, обладатели власти и могущества, я говорил с богами. Боги мне сказали, что избавление от горестей хуррамитам принесет меч Бабека. Бабек возвратит хуррамитам исконную веру Маздака. Во имя великого Ормузда, вы должны возрадоваться этому и принести щедрые пожертвования в атешгяхи.
