- Современная гидропоника. Люблю зелень вашего мира. Жаль, что люди вашей планеты сами все уничтожили, - он склоняется ниже и ведет носом по моему плечу, словно нюхает меня по животному, запоминает. Хотя зачем ему меня запоминать?! Завтра на моем месте будет другая глупая бабочка... Долан добавляет голосом, что становится ниже на октаву, - Самое ценное в умирающей экологии это натуральность.
Да, он прав.
Чертовски правильная характеристика - ценная. Не каждый может себе позволить вырастить каштан на тридцатом этаже. Только избранные богатейшие кукловоды извращаются, не зная куда потратить миллионы кредитов. Зачем помогать больным детям, бороться с эпидемиями мутирующих вирусов, вкладывать деньги в армию, способную подавить восстания Лезвий и Квазаров. Гораздо правильнее... вырастить гребанный каштан...
Мое возмущение растворяется дымкой на ветру, когда Долан подхватывает меня на руки и вносит в свои королевские хоромы.
Обнимаю его шею и тянусь губами в безотчетном жесте. Его кожа на вкус, как жженная карамель. Сладко горькая, пряно острая.
Мужчина захвачен моим вихрем желания. Оно между нами напоминает эпидемию. Мы заражаемся друг от друга и искрим, словно нас ошпарило огромной дозой радиации.
Отвлекаюсь от нацеловывания мужской шеи, когда Зерлейн отпирает бронированную дверь. Подобные я видела в бункерах Альянса, когда наш Центр еще сотрудничал с ними. Толщина титановых сплавов и сложность электронного замка поражает даже меня.
Долан вносит меня, как свой трофей, в сияющие апартаменты. Вокруг стерильная больничная чистота. Металл пола отблескивает в зеркальных стенах. Минимализм и дороговизна поражает.
Случайно замечаю стеклянную дверь в конце туннеля, который не поворачивается язык назвать коридором. Настолько все мощно и с размахом.
За тонким стеклом я вижу белоснежную капсулу медицинского модуля. Я знала об их существовании, но как и каштан, сейчас увидела впервые.
У Алых есть возможность лечить все болезни.
Кто бы сомневался.
Не удивлюсь, если они бессмертные и неубиваемые. Просто ждут свой час, чтоб окончательно завладеть миром. Осталось совсем немного, джентельмены. Скоро все простые люди сдохнут от эпидемий и нападений мутантов из разломов, и Земля достанется вам!
Долан входит со мной в тускло освещенную комнату. После ослепительного света в предыдущей локации, здесь кажется освещение бархатным и зернистым. Интимность момента зашкаливает, когда титан ставит меня, наконец, на пол и прижимает за попку к себе. Мои руки по прежнему создают капкан для его шеи. И чтоб получить первый взрослый поцелуй, я тянусь на носочках к лицу мужчины.
Зерлейн медлит, рассматривает потемневшим взглядом мои губы, словно решаясь, достойна ли мелкая пигалица его снисхождения.
А в следующий миг накрывает мой рот своим.
Никогда бы не подумала, что простой поцелуй может стать оральным сексом. Но иначе назвать то, что делал опытный развратник с моим ртом, я не смогла бы. Жесткие губы одновременно казались мягкими. Мои всхлипы и стоны мужчина съедал без остановки. Втягивал в водоворот эротического безумия. Каждый удар языка, каждый укус губы, каждый засос, находили во мне отклик и распаляли пожарище. До поцелуя мне казалось, что возбудиться сильнее невозможно. Но я ошибалась. Признавать свое поражение было немыслимо сладко и вкусно.
Алый оказался ловким и настырным любовником. Я бы и без эйфории валялась в его ногах, умоляя подобные поцелуи.
- Тебе надо в душ, - не спрашивает, утверждает мой будущий господин. Пора учиться подчиняться. Скоро это станет неотъемлимой частью наркотической зависимости.
В душ...Конечно, его святейшество не хочет марать член о грязную девчонку, что валялась в лесу на землистой почве.
Я перевела дыхание. Силой слабеющей воли отлипла от титана.
- Пойдем, я проведу, - низким чарующим голосом великодушно предложил Долан.
Идти далеко не пришлось. Три шага великана - семь моих, и мы очутились в черной душевой. Стены и пол выполнены словно кристальная пещера из глянцевого метеоритного камня. Специально граненный булыжник - рукомойник, вмонтированный в стену белоснежный туалет и в углу комнаты, в которой смогли бы разместиться с десяток солдат Центра, просто трап со сливом.
Долан поддел край моего платья. Я как послушная кукла подняла руки, когда он потянул ткань наверх. Грудь выпрыгнула на волю, призывно возбуждаясь от легкого ветерка, создаваемого движениями наших тел.
Пока я снимала обувь и белье, совершенно утратив возможность смущаться и трезво мыслить, струция Долана чудесным образом испарилась.
Удивительные технологии не ведомые нашему отсталому миру.
Не смотреть на обнаженного мужчину позади было еще одним испытанием.
Я вошла в душ, не понимая, как он работает. Все же обернулась на свою погибель.
Ох, е! Если б Зерлейн вышел сразу из флай спидстера голым, я бы не мучала себя так долго сомнениями, в тот же миг пала перед его великой мощью совершенного мужского тела.
Смущал лишь один факт.