— Видите ли, уважаемый Кирилл Владиславович… — Врач отложил ручку, потом снял очки, тоже зачем-то отложил их в сторону и поглядел прямо на него. Глаза у него оказались голубыми, неожиданно яркими и чистыми для человека его возраста. — У нас с коллегами существует некий образец, канонический пример, можно сказать… Одному профессору, востоковеду, кажется, поставили схожий с вашим диагноз. И он спросил лечащего врача: «Скажите точно, сколько мне еще осталось? Мне необходимо за это время закончить книгу». Ему ответили: «Три месяца». Он пришел домой, заперся в кабинете и три месяца работал, практически не вставая из-за стола. Успел точно в срок, книга была закончена. А когда вновь появился в клинике, врачи не поверили своим глазам — диагностика не выявила и следа злокачественной опухоли. Он выздоровел, представляете?!
— И много ли таких случаев?
— К сожалению, не так уж много. Но они есть! А значит, нам с вами ни в коем случае нельзя терять надежду.
— Да вам-то что?! — с горечью отвечал мнимый Кирилл Рощин. — Это мой диагноз, мне умирать!..
Поднялся и вышел из кабинета прежде, чем Алексей Алексеевич успел ему что-нибудь ответить.
Он ехал по Москве буквально на «автопилоте», точно спал на ходу или пребывал в состоянии ступора. Солнечный день уже клонился к вечеру. Подумать только, еще сегодня утром Леонид мчался на своем шикарном спортивном автомобиле, пел и радовался жизни, весне, собственной молодости… И вдруг злой рок, точно палач одним точным ударом топора, перерубил всю его недавно обретенную новую жизнь.
«Интересно, а как бы я воспринял подобную новость раньше, когда был в своем старом теле? — вертелось в голове. — Возможно, что и не так трагично. Тогда я ожидал чего-то подобного… Ну, не онкология, конечно, не долгие и страшные мучения, но старость, болезни, быть может, тяжелые… Я боялся этого как огня, отчаянно не хотел стареть, но психологически почти готов был к такому исходу. А сейчас… Едва-едва обрел молодость и, как мне казалось, здоровье, только-только начал, как выражался Жорка, жить на полную катушку и радоваться жизни — и тут… Как же так вышло, почему, за что мне это?!»
В который раз за этот кошмарный день он бросил вопросительный взгляд в зеркало, но отражение упорно не желало вступать с ним в контакт.
На сиденье рядом снова запиликал мобильный телефон, на этот раз на экране высветилось «Олеся». Очевидно, у девушки заканчивался рабочий день, и она намеревалась узнать о дальнейших планах своего возлюбленного. Без особых раздумий Леонид нажал на кнопку отбоя, а потом и вовсе выключил телефон. Говорить сейчас с кем-либо он был просто не в состоянии.
Несколько последующих дней он провел в своем номере, запершись и почти не вставая с кровати. Не хотелось ни есть, ни переодеваться, ни бриться, ни принимать душ. Однако Леонид Голубев был деятельной натурой, и его сознание отказывалось долго пребывать в состоянии отчаяния. Мысль продолжала активно работать, искать хоть какие-то возможные способы решения проблемы, рассуждать и анализировать.
«Раньше, в
От таких мыслей хотелось выть. Он зарывался лицом в дорогую отельную подушку и весь сотрясался от рыданий. Леонид Голубев уже давным-давно забыл, что такое слезы, а тело Кирилла Рощина, оказывается, еще сохранило умение плакать…
Потом он поднимался, шел к зеркалу и долго стоял перед ним, пытаясь рассмотреть на лице или на теле признаки болезни. Да, вроде бы под глазами мешки, но это может быть и от слез. И цвет лица вроде бы изменился — или это просто свет так падает? На вид тело казалось здоровым, и это немного успокаивало и сознание.
