– Тогда почему ты сжимаешь челюсти так, словно готов сломать свои зубы? – Я поджимаю губы и жду ответа.
– Пожалуйста, не начинай спорить с ребятами.
– Если они не скажут что-нибудь глупое, нам не о чем волноваться.
– Эмс, ты знаешь, они скажут. Это же они.
– Но
Он пожимает плечами, вот и весь ответ. Переключает передачу и сдает назад. Я вздыхаю и откидываюсь на сиденье, морально готовясь к порции глупости, которую собираюсь вытерпеть. Сексуальные намеки, выпивка и, более чем вероятно, кого-то будет тошнить. Господи, почему я не могу принять его звездных друзей? Выпить несколько коктейлей, посмеяться, поддерживать дружеские отношения… я только за, но сегодня вечером я наблюдаю прямо противоположное. Парням нравится выходить за рамки, унижать и принижать людей, которых они считают ниже себя, или которые думают не так, как они. Девушки им это позволяют, так как они – сливки общества в нашей старшей школе; лучшие в кампусе. Если они не хотят, чтобы их задницы щипали, очень жаль, но именно это и случится, и они будут улыбаться в то время, как пальцы на их задницах оставляют синяки. Они не хотят, чтобы их половая жизнь транслировалась? Так вот, это просто позор, потому что еще до того, как презерватив выброшен в мусорку, половина школы уже знает об этом. Не понимаю, почему Уильям зависает с ними помимо того, что они и так все в одной футбольной команде. Не понимаю, почему он не может бросать им мяч во время игры и забывать про них, когда она закончена. Он говорит, для того, чтобы сохранить сплоченность.
Слышу его глубокий вдох до того, как он его издает, и ворчание.
– Ты можешь просто угомониться? - Он сжимает руки в кулаки и бьет по рулю, от чего я подпрыгиваю и ударяюсь головой об окно.
Он тут же ударяет по тормозам, так что, к парковке он замедляется. Я потираю голову, уставившись на пришельца, изображающего моего парня. Он тянется ко мне рукой, и я застываю у двери.
– Проклятье, - бормочет он.
Мой желудок сжимается; такое поведение – это что-то, к чему я не привыкла. Я кривлю лицо, показывая свое раздражение.
– Что с тобой не так? Я сделала простое заявление, сказала правду. А ты ведешь себя, как полный мудак.
– Прости. Мне жаль. – Он может произнести эту фразу сколько угодно раз, но лучше бы он сказал что-то другое. Что-нибудь более правдоподобное. – Я всегда мог сохранять грань между тобой и ими. Сейчас не могу, и это пугает меня.
– Я знаю, как решить эту проблему.
– Ага, Эмс. Знаю, о чем ты. Плюнуть на мою мечту играть в футбол в университете; разрушить команду, которая выигрывала Чемпионат Штата три года подряд, и все, когда я был стартовым квотербэком. Ты не понимаешь и даже не пытаешься посмотреть на это с моей стороны.
– Я понимаю твою мечту. Я поддерживаю ее, но какой ценой? Кто ты? Эти идиоты – потребители. Отморозки. Ты слышишь, что они говорят о людях? Они предвзятые, Уилл, и уж ты-то не должен мириться с этим.
– Не согласен, но все же, что ты хочешь, чтобы я сделал? Разрушил все? Я противостою им, занимаю такую позицию, какую, по твоему мнению, я должен занять, и это переносится на поле. Затем это задевает каждый аспект моей жизни, и чего я этим добьюсь? Знаю, они – мудаки, черт, они даже опасны, но держать их рядом помогает мне больше, чем причиняет боль.
– И такие люди тебя окружают? Это вредит нам. Представь, что подумают твои родители?
– Не надо. Не начинай, Эмс. – Его голос повышается, и шея вытягивается. Это битва, которую он ведет внутри себя. – Я не могу быть везде, чтобы защитить всех, поэтому это лучший выход. Мне это не нравится даже больше, чем тебе, и, если бы я был лучше, у меня была бы твердая позиция, но я боюсь.
– Чего?
– Потерять футбол. Потерять тебя. Только это имеет значение, и я не знаю другого способа сберечь и то и другое. – Его голос дрожит, заметно, что все это слишком сложно. Знаю, он складывает все приоритеты и планы в одну корзину; футбол и меня. Нет никакой разницы, иногда они даже становятся синонимами. Его любовь принадлежит мне, но игра – это его страсть. Он говорит, что для него жизнь обретает смысл только на поле и в моих объятиях.
– Ладно. Я буду вести себя хорошо. Только не заставляй меня оставаться на всю ночь. Следующий год будет лучше, ты будешь в университете и сможешь прославиться без узколобых ненавистников, окружающих тебя.
– Спасибо, - шепчет он, дотянувшись до меня. Я охотно прижимаюсь и держу его всего лишь чуть-чуть крепче. Этот год, судя по всему, будет довольно трудным, и пока я буду близко к нему, как сейчас, я смогу выйти из этого невредимой.