– Эй, Джейкобс, ну не предатель ты после всего этого. Ты торчишь здесь, удовлетворяя свою Эмму, – говорит идиот-Брайан. Его близнец Сет, несколько парней и девчонок следуют за ним. Все с ужасом смотрят.
– Что ты только что сказал? - надеюсь, мне послышались все те слова, которые он только что употребил. Уильям все еще сидел рядом, что было отличным показателем.
– Он пытался одурачить нас. Мы все хотели спросить, собирается ли он быть как его
Их голоса слишком тихие, чтобы услышать что-то, но мне все понятно по тому, как напряжены его плечи. Кулаки сжимаются по бокам, и я уже знаю, что скоро прольется кровь.
Другие парни хихикают, а Уильям возвращается ко мне. – Пошли, – его голос резкий, не терпящий возражений.
Я прохожу мимо него, и показываю парням средний палец, потому что они продолжают отпускать оскорбительные комментарии.
– Трахните себя сами.
– Мы лучше попробуем тебя, когда Джейкобс закончит, – Уильям без предупреждений бьет его. Ситуация в корне изменилась. Шесть лет назад Уильям был не таких размеров, как сейчас. Его мышцы не играли и не выпирали, как сейчас, когда он наносит хук справа по щеке Брайана.
Никто из толпы ничего не говорит и не делает, пока Уильям уходит прочь и хватает мою руку, потащив за собой. Я выдергиваю свою руку, разозленная на него и на его выбор друзей. То, что говорили те парни - совсем не круто. – Не круто, Уильям.
– Не сейчас, Эмма, – он хватает мою руку, крепко сжимая, и тянет меня на стоянку, где припаркован его пикап. – Залезай.
– Нет. Я прогуляюсь.
– Залезай в чертову машину, Эмс. Позволь мне доставить тебя домой на случай, если они пойдут за тобой. Или за мной, – я закатываю глаза, так как потакаю его приказу. Хлопаю его дверью, чтобы что-то доказать, и теперь уже он закатывает глаза. Мы не произносим ни слова, пока совершаем одноминутную поездку к нашим домам. Остановившись на его подъездной дорожке, он глушит мотор и смотрит на меня.
– Не связывайся с ними.
– Я могла бы попросить тебя о том же, – должна была. Я не та девушка, которая ставит ультиматумы, и даже, если бы была такой, прямо сейчас я не знаю, кого бы он выбрал. Есть часть него, которую я не понимаю, или даже не знаю. Эту часть он никому не показывает, и это пугает меня больше, чем вообще ее существование. Та часть, которую я не знаю, кусок, который он держит отдельно, - это часть, которая может разрушить его.
Меня.
Нас.
Глава 4
Эту ночь я планировал провести не так. Я не думал, что появятся Сет и Брайан и помешают моим планам предложить Эмме официально стать моей девушкой. Она всегда была моим лучшим другом, моим компасом, моим убежищем во время бури… и сейчас я хочу, чтобы она стала моей девушкой. Моей лучшей половинкой. Завтра ей исполняется шестнадцать, на прошлой неделе я ходил к Люку убедиться, что уговор все еще в силе. В шестнадцать ей разрешат ходить на свидания. Мы неразлучны всю нашу жизнь, и очевидно, что между нами что-то назревает, это неуловимое ощущение, словно для нас предназначено большее, но я хотел подождать, пока не смогу сделать все правильно. Я не хотел быть ее парой, пока не мог ее куда-нибудь пригласить, показать ей, что она может быть уверена в том, что нет другого места, где бы я хотел быть сильнее. Я мог бы пропускать вечеринки, веселье с друзьями, но это послужило бы еще одним поводом для неприязни. Эта дополнительная враждебность исходила бы от моей команды, потому что, пока я ее ждал, я не прикасался ни к кому другому, но если бы я отказался с ними зависать из-за того, что этого не могла делать она, ставки в их выходках повысились бы. На вечеринках во время игр у меня не было желания заходить дальше поцелуев… я боялся, что это бросит на нас тень. В моем кругу друзей быть восемнадцатилетним и оставаться девственником открывает простор для множества насмешек. Кажется, что они бьют по самому больному месту…
Мои родители – геи, поэтому, естественно, все говорят, что и я тоже. Ненавижу это сопоставление, потому что я поддерживаю моих родителей, их любовь, меня выводит из себя этот стереотипный вздор про гомосексуальные отношения. Я чувствую свою вину, стыд, чувствую себя предателем, не защищая их. Легче держать свой рот на замке, позволять моим друзьям говорить и вытворять все, что им придет в голову, но Эмма этот бред ненавидит и не скрывает этого. Отчаяние от того, что чувствую себя последним трусом, не выступая против них и злясь на нее за то, что у нее есть собственное мнение о том, чего она не знает, давит на мою решимость, и в этом вопросе мы не достигнем взаимопонимания.
Я не завидую, что у нее есть такие родители, или что у нее с ними было безопасное детство; черт побери, мое было точно таким же… за исключением того, что я был отдан, был нежеланным для своих биологических родителей. Был выброшен, словно мусор. Я цепляюсь за глубоко укоренившееся чувство, что я недостоин, и оно не проходит.