— Что ты хотела сказать мне? — спрашивает он. — Я услышал только, что ты обвиняешь меня в том, что я не делаю свою часть работы. Порчу наши отношения. Ведь если бы ты была счастлива, тебе не пришлось бы просить меня о таких вещах. Но что хотела сказать мне ты?
Еще через несколько минут Дуг впервые в жизни понимает: голос, который говорит ему: «Ты не можешь быть ей нужен. Ты все испортишь, и она тебя бросит», принадлежит не жене, а его собственным потаенным страхам. Этот голос заглушает слова Полин о любви и заставляет мужчину слышать только упреки. Полин крепко обнимает мужа, и он может наконец сказать ей:
— И ты нужна мне. Мне не обойтись без твоей поддержки и близости. Я очень хочу быть рядом с тобой.
Через 40 лет после окончания войны Дуг наконец-то вернулся домой.
ГЛАВНОЕ ПРЕПЯТСТВИЕ
Хронический страх и злость — всегда сложные последствия любой травмы. Но главный камень преткновения в решении проблем отношений, на мой взгляд, это чувство стыда, мучающее травмированных партнеров. После травмирующих событий мы чувствуем себя испещренными шрамами, грязными или попросту плохими. Ощущаем себя в ответе за все ужасные вещи, которые с нами произошли. Думаем, что не достойны заботы или внимания. Как можно просить о чем-то, чего ты не заслуживаешь?
В самом начале нашей работы пациентка Джейн говорит:
— Честно говоря, не вижу смысла тратить время на все эти разговоры про отношения. Кто теперь захочет со мной быть? После изнасилования я чувствую себя куском мяса.
В такие моменты необходимо, чтобы любимый человек избавил нас от этого отравляющего чувства и восстановил нашу уверенность в себе.
— Ты мое сокровище, — говорит жене Эд. — Я чуть не потерял тебя. И мне больно слышать, когда ты говоришь так о себе. На тебя напали. И это совершенно не стыдно. И я знаю теперь, как поддержать тебя, чтобы ты больше так не боялась.
В такие моменты партнер должен стать нашей тихой гаванью и при этом очевидцем нашей боли. Убедить, что нам нечего стыдиться. Мы не виноваты в происшедшем и не слабы, потому что чувствуем себя беспомощными и не можем справиться с травмой самостоятельно. Прочные и надежные отношения — это щит, за которым можно спрятаться при встрече с демонами. Но это и лекарство, помогающее исцелить раны.
После окончания терапии Дуг решил связаться со всеми «ребятами», которые воевали под его началом во Вьетнаме. Хотя и переживал, что сослуживцы запомнили его «жестоким тираном».
— В конце концов, — говорит мужчина, — настоящая проблема в том, что ты увидел темную сторону — то, чего мы все боимся. И твой мир теперь не такой, как у всех. И ты живешь снаружи их мира. Совсем один. Немногие готовы иногда перекинуть к тебе мостик, — теперь Дуг обращается к Полин, — но ты, любимая, подала мне руку. Ты захотела меня со всеми скелетами в шкафу. И я вернулся с тобой в мир живых.
Боль и страдания могут обернуться источником растущей близости, если мы сможем научиться использовать силу любви. «В один прекрасный день, — писал французский католический философ и теолог Пьер Тейяр де Шарден, — после того как мы овладеем ветрами, волнами и силами тяготения, мы начнем использовать в полной мере энергию любви. И в этот день, второй раз за всю мировую историю, человечество откроет для себя огонь». Но не опаляющий и ужасающий, а тот, что согревает и освещает. Любовь — это сила, способная менять не только наши отношения, но и мир вокруг.
— И ты получил от жизни то, что хотел, в итоге?
— Я — да.
— И что ты хотел?
— Я хотел назвать себя любимым, чувствовать себя любимым в этом мире.
Научиться выстраивать близкие отношения — задача первостепенной важности. Любовь и близость — это надежная опора, которая позволяет нам легко переносить превратности судьбы и радоваться каждому дню. Именно они придают нашей жизни смысл. На смертном одре для большинства людей качество отношений с любимыми и близкими имеет наибольшее значение.
Инстинктивно мы понимаем, что те, кто следует за своей потребностью в привязанности, живут лучше. Но культура поощряет скорее конкуренцию, нежели единение с другими. Миллионы лет эволюция программировала нас на неустанный поиск своей половинки и выстраивание близких отношений. Но мы упорно продолжаем считать здоровыми людей, которые не нуждаются в других. Особенно опасно это сегодня. Чувство общности и принадлежности к некоему близкому кругу ежедневно подрывается бесконечным стремлением успеть как можно больше за минимальный срок и под завязку наполнить свою жизнь материальными благами.
Мы строим культуру автономного человека, которая противоречит нашей природной сущности. Хоть и знаем из «Общей теории любви» Томаса Льюиса и его коллег, что если кормить и одевать ребенка, но полностью лишить эмоциональной близости и любых контактов, он умрет. Просто привыкли считать взрослых какими-то другими существами. Как мы докатились до такой жизни?
