Конечно, замечательно. Для неё это пытка, какое бы безразличие она ни демонстрировала. Чем быстрее пытка закончится, тем лучше. Каблуки достучали до лифта, остановились рядом. Мэтт снова надавил на кнопку, и створки начали разъезжаться. Хорошо, что никто с верхних этажей не захотел уехать прямо сейчас. Дожидаться нового рейса было бы мучительно. Девушка шагнула в кабину, Мэтт шагнул следом и остановился плечом к плечу в кожаной куртке. Амрита вытянула руку и нажала на этаж. Перед тем, как створки сомкнулись, по холлу, как легкий ветерок, пролетел шепот:
— Маттео… Красиво…
Кабина дёрнулась и медленно поскользила вверх.
Кажется, смысл странных взглядов стал проясняться. Мэтт снова сжал челюсть. Справа раздалось сдавленное фырканье, которое тут же безжалостно заглушили кашлем. Будто это могло кого-то обмануть. Сама тактичность, боже. Мэтт покосился в сторону девушки: она приложила кулак к губам и отрывисто прочистила горло.
Внезапный приступ кашля вдруг отступил. Амрита задрала голову и посмотрела на табло, где тройка только что сменилась четверкой. Не знаешь, куда деть взгляд в лифте? Смотри на табло.
— Если не секрет, сколько вам лет, Маттео? — прозвучал вдруг безучастный вопрос.
Какое деланное безразличие. Ей бы «Бафту».
— Тридцать три, — Мэтт опять заложил руки за спину и тоже поднял взгляд к сменяющим друг друга цифрам. — Это есть в моём резюме.
— Поня-я-ятно… — протянула девушка. — И так происходит все тридцать три года?
Дротик попал в цель.
Язва. Пора бы на неё разозлиться, давно пора, но вместо этого губы Мэтта дрогнули, и он тут же постарался вернуть себе серьёзность.
— Нет, — он коротко повёл плечом. — Сначала я нравился преимущественно бабушкам и тёткам.
Тишина накрыла лифт. Гробовая, страшная тишина. Секунда, две, три… И новая волна фырканья прокатилась по замкнутому пространствую. Мэтт повернул голову в сторону девушки: Амрита обняла себя одной рукой, ладошкой второй прикрыла лиловые губы и рассмеялась.
Весело ей.
«Дзынь». Лифт незаметно дернулся и остановился, двери начали размыкаться, Амрита тут же придушила смех и выставила ладошку в жесте капитуляции.
— Простите, — выдавила она.
На её щеках заиграли две глубокие ямочки. Абсолютно прекрасные. Она их специально прячет?
— Ну что вы. Развлекайтесь, — Мэтт разомкнул руки и приглашающе вытянул одну вперед.
Двери разъехались окончательно, Амрита отвела взгляд и, приглушив улыбку, шагнула из лифта.
Впервые кого-то так откровенно забавляет его внешность. Кроме Иэна, пожалуй. Тот при каждом удобном случае называет себя некрасивой подружкой и ржет. А самое смешное что, когда они вместе идут в бар, брату всегда удается первым кого-то подцепить. Его считают более приземленным и реальным. Таким, до которого легко дотянуться, хотя при этом его синие глаза способны увлечь на дно чью-нибудь душу.
А вот Мэтту улыбаются, краснеют, но… будто не верят своему счастью.
Долбаные гены.
Они почти в ногу дошли до двери, Амрита провернула ключ в замке и уверенно вошла в квартиру. Больше она на Мэтта не смотрела. Не раздеваясь и даже не глядя, что делает, отработанным жестом хлопнула по выключателю, потом по кнопке электрорадиатора; швырнула сумку и та попала ровно на крючок вешалки. Хозяйка вернулась, хозяйка знает, что делает. Не оборачиваясь, она пошла в сторону кухни, и через пару мгновений свет загорелся и там. И наверняка заработал еще один радиатор.
— Сделать вам чаю, прежде чем я уйду к себе? — пронёсся по квартире окрик.
Мэтт сбросил с плеч куртку и повесил на вешалку. Похоже, впереди действительно очередной бесполезный вечер. Время, которое можно было бы потратить на что-то стоящее, нужное…
— Если только вы не хотите поговорить, — он вытянул из кармана бомбера мобильник и спрятал в карман джинсов. Двинулся на свет и радиатор. Из дверного проёма выглянуло удивленное лицо, обрамленное свечением белой потолочной лампы.
— О чём?
О чём люди разговаривают?
— Не знаю, — Мэтт приблизился к кухне. — В условиях было что-то про разговоры. Вам решать.
— Нет, спасибо, — голова снова спряталась за откос.
Он вошел в светлое помещение, лампочка на радиаторе подмигнула оранжевым. Всего второй день, а действия Амриты просчитываются на раз-два. Сегодня она тоже не собирается хотя бы сбросить туфли? Она уже включила чайник и в помещении начал нарастать шум. Вытянулась, открыла шкаф, достала банку с невнятной надписью. Две щепотки в две чашки. Своеобразный ритуал. Наверное, если открыть холодильник, оттуда посмотрят пустые полки: кроме чая в этой чистой кухне ничего не раздают.
Мэтт отодвинул «свой» стул и сел спиной к выходу. Сложил руки в замок на белой гладкой столешнице.
— Подругам понравился вчерашний фотоотчет?
Интересно, как клубок змей отреагировал на самца. Или хотя бы та из клубка, которой поджигали самбуку во рту: судя по всему, она главная нечисть в их террариуме.
Амрита обернулась через плечо, чувственные губы изломились в едкой ухмылке.
— Они потребовали голову. Но не волнуйтесь, я ее не отдам.
А точно, от него ведь остался только рот, шея и плечи. Якобы случайно.
