Он перестал крутиться. Толкнулся ногами и подъехал к столу.
— Я был недалеко, заехал, чтобы посмотреть обстановку. Один из столов стоял перекошенным: у него подломилась нога… — взгляд перестал изучать потолок и переместился на Риту. Полоснул лезвием. — Что ты на это скажешь?
«Твою же ма-а-ать» считается ответом? Лучше бы он продолжил изучать потолок. Она медленно прошла вперед. Остановилась рядом с креслом для посетителей и присела на его подлокотник. У стола подкосилась нога… Надо же. Так глупо и так смешно… То есть, было бы смешно.
— Ничего, — Рита прямо заглянула в черноту глаз.
— Нет? — одна бровь Майрона красиво выгнулась.
Очень утомительно держать лицо мраморным, когда внутри начинает разрастаться неясное чувство вины.
— Нет. Что я должна сказать? — она развела руками и уронила их на колени. — Я не подпиливала ножку маникюрной пилкой.
— Не остри, — сухо бросил Майрон. — Ты не видела, что они второй раз привезли некачественный товар?
— Нет, столы выглядели хорошо.
— Не могла потратить больше времени и внимательно осмотреть детали?
Ах, потратить больше времени? Своего личного субботнего похмельного времени?
— Я осмотрела детали, — она почти рявкнула. Почти, но не совсем. — Ручки, поверхности, ход ящиков…
— Ясно…
Он опустил черные длинные ресницы, взгляд устремился куда-то на сцепленные пальцы. От одного это микрожеста температура в кабинете понизилась градусов на пять. Иногда кажется, что лучше бы он орал и швырялся папками.
— Что тебя не устраивает, Майрон?
— Меня? — черные ресницы снова взметнулись вверх. — Меня устраивает всё.
— Правда? Непохоже, — Рита забросила ногу на ногу и скрестила руки на груди (надо же их куда-то девать). — Я прервала свой выходной ради того, чтобы принять твои столы, и ты сейчас сидишь и говоришь мне про долбаные ножки? Может, стоило снять трубку, когда тебе звонили, и самому приехать из Кента?
Вот так ему. Пусть слушает то, что стоило сказать еще в субботу. Дозвониться и сказать. Или написать десять сообщений с восклицательными знаками, вместо того чтобы поехать встречать грузчиков. Но выпад Майрона абсолютно не задел. Он не пошевелился, только едва сощурил тёмные глаза. Хищник.
— Если я не снял трубку, значит, действительно не мог, — по кабинету прошёл спокойный уверенный голос. — Но я всегда знаю, что у меня есть помощница, которая получает хорошие деньги и на неё можно положиться в таких вещах, как долбаные ножки. А оказывается, нельзя.
Он умеет бить людей фразами. Причём самыми простыми фразами, они могут ничего не значить, если не знать контекст. Рита незаметно поёжилась. Майрон же отвернулся к ноутбуку, достал из кармана флэшку и вставил в разъем. Взялся за мышь и сосредоточенно уставился в экран.
Она не виновата. Не виновата. Нельзя поддаваться этому дурацкому чувству, она всего лишь туристический агент тире секретарша. Максимум прикладных навыков, которыми она владеет — это забивание гвоздя в стену. И то криво. И то чем-то вроде дырокола вместо молотка. Откуда она могла знать, что у стола отвалится нога? Откуда, чёрт?!
Но поздно, чувство вины уже заползло под рубашку, прошло по рёбрам, добралось до горла и сдавило. Рита машинально откашлялась. Майрон на секунду стрельнул в неё взглядом.
— Можешь идти домой.
Точно. Она же всё еще балансирует на подлокотнике кресла и делает вид, что ей плевать.
— Что будешь делать ты? — Рита попыталась придать голосу самый ровный из всех ровных тонов. — Искать стол?
— Нет, я уже нашел в ближайшем мебельном, — он клацнул по мышке, начал интенсивно крутить колесико и пробегать взглядом по экрану. — Его завезли минут за двадцать. Спасибо, что спросила, — и еще один выстрел глазами в её сторону. — А сейчас мне нужно посидеть над материалами «Дженерл Турз», потому что последние два часа я потратил на стол. Белая нелакированная сосна, четыре ящика, симпатичный.
По рукам прошли холодные мерзкие мурашки. Майрон отвернулся теперь уже окончательно, Рита спрыгнула с подлокотника, круто развернулась на каблуках и постучала к двери. Дернула ручку и вылетела вон.
Её только что щелкнули по носу. Не по-дружески, как это бывает, когда дурачишься, а сильно, со всей значимостью. Она подошла к вешалке, сорвала пальто и перебросила через руку. Захлопнула крышку ноутбука даже не потрудившись выключить. Схватила сумку и пулей полетела через офис. В спину врезались «любящие» взгляды «лучших друзей».
— Сегодня слишком быстро, — прошипел чей-то голос.
— Настроение не то, — фыркнул второй.
Кретины.
Что она здесь делает? Не в данный момент, а в принципе.
Рита вызвала лифт, и двери тут же открылись. Она вошла в кабину, надавила на кнопку первого этажа, створки начали смыкаться. Три, два, один. Закрылись полностью, кабина поехала вниз. Она привалилась к зеркальной стене, свесила голову и закрыла глаза. Пульс забился в висках так, что со стороны его можно рассмотреть даже при близорукости.
Уехать из дома, чтобы получить английское образование; поссориться с родителями, не общаться пять лет, дождаться звонка от мамы только когда отцовский седан встретился с деревом…
