Обновлённая любовь полностью

Он достает из бумажника черную банковскую карточку и протягивает ее мне. Я несколько раз моргаю и тру глаза, чтобы убедиться, что имя на лицевой стороне карты верное.

Как он может быть тем самым парнем, который в юности жил на подарочные карты?

Зачем? Я говорю.

За счет компании, отвечает он.

Видимо, я недостаточно быстро тянусь за карточкой, как хотелось бы Джулиану, потому что он закатывает глаза, засовывая ее в передний левый карман моих джинсов.

Тепло от его пальцев сохраняется еще долго после того, как я выбегаю из машины и направляюсь в магазин.

Поскольку магазин художественных принадлежностей закрывается менее чем через тридцать минут, я быстро составляю список покупок. Хотя в нем нет всего, что я предпочитаю использовать во время проектирования и планирования, в нем есть то, что мне понадобится для реализации проекта дома.

Я кладу в корзину несколько дополнительных вещей, так как эту поездку спонсирует банковский счет Джулиана, включая несколько фоторамок для моего офиса, искусственную елку, потому что сейчас рождественский сезон, и достаточно пряжи, чтобы связать шарф для каждого человека в городе. Я даже не умею вязать крючком, но после того как я потрогала сотню разных клубков пряжи, у меня возникло безумное желание научиться.

Проведя кредитной картой компании Джулиана и быстро расписавшись на обратной стороне выброшенного чека ради удовольствия, я отправляюсь обратно к машине, колеса моей тележки скрипят от огромного веса моих покупок.

Джулиан прислонился к копоту, его телефон по-прежнему прижат к уху. Моя тележка дребезжит, и он поднимает глаза.

— Мне пора, Рафа, — Джулиан положил трубку, нахмурив брови. — Рождественская елка?

— Я подумала, что мы могли бы немного оживить твой офис, — учитывая, сколько времени я там провожу, мне бы хотелось видеть что-нибудь, кроме собственного отражения во всех блестящих стеклянных и хромированных светильниках.

— Мы еще даже не отпраздновали День благодарения.

— Никогда не рано праздновать рождение нашего Господа.

Он берет несколько пакетов из тележки.

— Исследования показывают, что Иисус действительно родился весной.

Я приподнимаюсь на кончиках пальцев и зажимаю ему рот рукой.

— Не повторяй этого при моей матери. Никогда, — она из тех, кто выставляет наш семейный рождественский вертеп⁶⁸ как можно раньше, за вычетом фигурки младенца Иисуса, потому что он официально выставляется только в полночь в канун Рождества.

Его глаза сужаются.

Я надавливаю на его рот сильнее.

— Понял?

У него хватает наглости укусить меня за ладонь. Я убираю ее, ахая, но он снова сжимает ее в своей карающей хватке.

— Где моя карточка?

— Я потеряла ее.

Он хмурится.

— Шучу! — я жду, что он отпустит меня, но вместо этого Джулиан прижимает меня к своей груди, пока обыскивает мои карманы в поисках карты. Его пальцы быстро и целенаправленно проникают в мой задний карман и скользят по моим ягодицам, пока он не спешит достать тонкую кредитку.

Я борюсь между двумя чувствами, ни одно из которых не является дискомфортом.

Удивление? Есть.

Желание? Безусловно.

Хотя я скорее отгрызу себе язык, чем признаюсь в подобном.

Получая удовольствие от его прикосновений, я заговорила первой.

— Если ты хотел меня полапать, тебе нужно было только попросить.

Это замечание выводит его из оцепенения, в котором он находился, и он отстраняется. Я оплакиваю потерю его прикосновения, пока он убирает карточку в бумажник, не глядя мне в глаза.

— Ты можешь подождать в машине, пока я загружу твои вещи в багажник, — он отпускает меня, не удостоив и вторым взглядом, и я со вздохом забираюсь обратно в кабину.

Это он меня облапал.

Да, но именно тебе это понравилось.

Затем мы с Джулианом отправляемся в местный супермаркет. Выбор одежды скудный, я подрагиваю в своих кроссовках, выбирая самую непривлекательную пару фланелевых пижам, нижнее белье с днями недели, написанными сзади, и пару джинсов, забрызганных краской, которые ввели бы полицию моды в режим спецназа.

Джулиан предоставляет мне полную свободу выбора его одежды, пока болтает с Сэмом о некоторых вещах, касающихся рабочего графика на следующую неделю. Я с удовольствием подбираю для него самые уродливые наряды, которые он тут же отвергает.

Я надуваю губы.

— Мне обидно, что ты мне не доверяешь.

— Никакое доверие в мире не сможет убедить меня надеть эти джинсы, — он хмурится, глядя на кислотного цвета джинсы, подходящие для музыкального клипа восьмидесятых.

— Будь твоя воля, ты бы ходил в обычных черных джинсах и футболке.

Он поднимает в воздух полную корзину одежды.

— Именно.

Уф.

— Я положу все это на место, — я возвращаюсь в мужской отдел со своей тележкой, но отвлекаюсь на рождественский отдел рядом с кассами.