Дальневосточный читатель уже знаком с первым изданием книги писателя Эдуарда Маципуло (Э. Петров «Паруса в океане») об отважных финикийских мореходах, которые совершали беспримерные по тем временам плавания к Оловянным островам (Англии), достигали янтарных берегов Балтийского моря, а в 600 г. до н. э. (об этом подвиге и повествуется в книге) по поручению фараона Нехо обогнули Африку в западном направлении и спустя три года вернулись на родину через Гибралтарский пролив. В данное издание автор внес некоторые добавления и изменения.
Большой и жирный хищник — Ассирия — медленно умирал. Затяжная агония началась еще при Ашшурбанипале, последнем в ряду знаменитых царей Ассирии. Громадное государство при нем было на вершине могущества и славы, поглотив почти все страны древневосточного мира от Ирана до Средиземного моря, от Кавказа до Эфиопии. Еще ездил в торжественные дни Ашшурбанипал на колеснице, запряженной четверкой пленных царей, еще глазела толпа столичных жителей на клетки с владыками покоренных земель, еще стекались в Ниневию, столицу Ассирии, богатства всего мира, но уже в недоступных болотах Халдеи собирались отряды вавилонских мятежников, а в горах Ирана объединялись в грозное государство дикие племена мидян.
Не смирились до конца и персы, и скифы, и киммерийцы, и арамеи…
Чтобы сделать Вавилон прочным тылом, Ашшурбанипал посадил на вавилонский престол своего брата Шамашшумукина. Но даже брат стал врагом — поднял восстание против Ассирии в Аккаде, Халдее, Эламе и во многих других странах-провинциях. С огромным трудом восстание было подавлено…
В завоеванном Египте тоже что-то зрело. Ашшурбанипал посадил на трон в Саисе ливийского князька Нехо, а сыну его, Псамтику, даровал ассирийское имя Набушизибани и вместе с ним трон в Атрибе. Впрочем, и Атриб был переименован с типичной сирийской патетикой в Лимир-патеши-Ашшур, что означает «Да-сияет-наместник-Ашшура». Но как только Ашшурбанипал вновь увяз в вавилонских делах, Нехо с сыном объявили Египет независимым государством. Псамтик I стал царем объединенного Египта.
Огромная ассирийская держава, выстроенная на крови и жестокости, трещала по швам. Раньше все государственные проблемы решались силой оружия. Ашшурбанипал же вынужден был прибегнуть к искусству шпионажа и дипломатии. Он наводнил свое государство и известный ему мир соглядатаями, которые ревностно сообщали ему о военных приготовлениях в сопредельных государствах, о передвижении войск на границах, о тайных коалициях и подробностях жизни царей, о приеме и отправке послов, о сборе зерна, о плодовитости скота, о строительстве кораблей и новых городов…
Три сына Ашшурбанипала, которые царствовали один за другим после его смерти, ускорили развал государства.
Если цари Ассирии всегда были садистски жестоки, мстительны, кровожадны, то Синшаришкун, последний из последних царей Ассирии, был, кроме того, развратен, изнежен, разнуздан. Возможно, именно его черты запечатлены в жутком образе Сарданапала, ассирийского царя-злодея древнегреческих сказаний. Ниневия была чванливой, наглой, торжествующей в своем эгоизме столицей. «Город, говорящий в сердце своем: „Я — и нет иного, кроме меня“», — сказано в Ветхом завете.
История повторяется. Царь Синшаришкун послал наместником в Вавилон «своего полководца» Набопаласара. Могучее вавилонское влияние сделало когда-то брата Ашшурбанипала непримиримым врагом Ассирии. Не мог остаться верным ей и «свой полководец». Вместо того чтобы подавлять очередное восстание халдеев («вышедшее из моря войско, многочисленное, как саранча»), Набопаласар женил своего сына на дочери мидийского царя. Имя сына — Навуходоносор. Имя не признаваемого Ассирией повелителя мидян — Киаксар.
Навуходоносор и Киаксар пустили воды Тигра на Ниневию, «логово львов», затопленный город был взят штурмом. Через пять лет Ассирия перестала существовать. Она исчезла напрочь, и отдельные этнические группки ассирийцев отныне были вынуждены влачить жалкое существование на землях, ставших чуждыми, в окружении народов, сохранивших к ним инстинктивную неприязнь.
Печальный и поучительный финал целого народа, мечтавшего о мировом господстве.
Последний царь Ассирии Синшаришкун в ужасе смотрел с башни объятого пожаром дворца на толпы диких мидян и бородатых вавилонских латников, потрясавших боевыми штандартами с изображениями таких же диких и бородатых богов. Он бросился в пламя с уверенностью, что вместе с ним погибнут все ассирийцы. Ибо уже в те времена родилась и витала в воздухе фашистская идейка всеобщей смерти: коль я пропадаю, пусть пропадает весь мир. Если не весь мир, то хотя бы родная держава. И ассирийские воины сражались даже тогда, когда от Ассирии ничего не осталось: селения были разграблены и уничтожены, знать вырезана, жители переселены или уведены в рабство. Сражались на окраинах бывшей державы, в провинциях, некогда бывших самостоятельными государствами.
Извилисты пути истории, ибо проложены человеком. На помощь издыхающему в собственной крови ассирийскому хищнику спешили его жертвы — египетские фараоны и среднеазиатские дружины саков и бактрийцев.
