Конечно, мы быстро придумали, что противопоставить их инженерной находке. Это были бутылки с зажигательной смесью, которая должна была подпалить войлок и сделать передвижение под пылающим и дымящимся щитом невыносимым. Но сейчас у нас не было горючего и бутылок. Оставалось надеяться на слезоточивый газ.
К счастью, на подмогу нам подошел «Орел» с генералом Юдиным на борту. Мы сняли паромет со скалы и вновь поставили его в гондолу дирижабля. На «Ласточке» и на «Ястребе» отправили к основным силам всех солдат, занятых прежде на перевозке угля и прочей черной работе. Для парометов трех боевых дирижаблей все равно было мало горючего и боеприпасов, а в «Ласточку» все солдаты не могли поместиться. Да и отпускать без прикрытия невооруженный дирижабль, идущий на малой высоте, мы опасались.
Ночью лагерь Лузгаша не спал. Стучали молотки, скрипели колеса, ругались люди. А утром к нашим позициям вышел сам повелитель Луштамга. Он шел пешком, в сопровождении гвардейцев, каждый из которых вел пленника с удавкой на шее.
– Доброе утро, – приветствовал нас Лузгаш, обратив лицо к самому большому из дирижаблей – «Орлу». Поскольку и я, и дьяк Фалалей дежурили на «Соколе», я подал своему глашатаю знак, и тот возгласил:
– Говори, что хотел. Лузгаш.
– Я довожу до вашего сведения, как и какие войска будут проходить через Врата, – заявил он, оборачиваясь в сторону нашего дирижабля. – Слушайте!
Я предостерегающе поднял руку:
– Стоп! Почему ты решил рассказать об этом сам? До сих пор ведь ты боялся, что тебя убьют?
– Я не боялся, а проявлял разумную осторожность. А говорить сам буду потому, что никому ничего нельзя доверить. Извратят и изолгут. Думаешь, по моему приказу творились все жестокости в этой стране?
– Думаю, да, – тихо сказал я, не поворачиваясь к глашатаю. У нас с Фалалеем был договор, что он будет кричать только то, что я говорю, подав при этом специальный знак.
– Первыми пройдут копьеносцы на верблюдах. Вторыми – три сотни моей лучшей конницы. Затем – я сам с приближенными и слугами. Затем – пехота. Потом – слоны и опять конница. Последним пойдет отряд, сторожащий сейчас триста ваших пленных. В нем пятьдесят человек. Не так много, и я опасаюсь предательства – не перебьешь ли ты моих людей, когда они останутся в меньшинстве?
– Нет, – ответил я.
В это время огромная тень заслонила солнце. Поглощенный разговором с Лузгашем, я перестал обращать внимание на происходящее вокруг и едва не шарахнулся в сторону. Но ничего страшного не произошло. Просто вплотную к «Соколу» подошел «Орел», с которого по штормовому трапу спустился на наш дирижабль генерал Юдин.
– Старика-мага отпускать нельзя, – сквозь зубы процедил он. – Это самый опасный человек в его воинстве.
– А что мы можем сделать? – спросил я.
– Посадить снайпера на скале, – ответил генерал.
– И нарушить слово?
– Не хотелось бы, – вздохнул Юдин.
– Пусть идут. Чувствую, сюрпризов нам еще хватит. Юдин склонил голову и отошел на несколько метров.
– О чем вы там шепчетесь с наймитом вашего могущественного союзника? – подозрительно спросил Лузгаш.
– Генерал хочет наложить на ваше войско контрибуцию. Но мне почему-то кажется, что платить вам нечем.
– Нечем, – тут же согласился Лузгаш.
– Однако я полагаю, что кое-что вы награбили. Поэтому ни одно вьючное животное за Врата не пройдет. Лузгаш задумался.
– Эй, Лунин, а мы ведь умрем с голоду без припасов, – выдавил он через некоторое время. – И будем вынуждены грабить мирное население стран, через которые пойдем домой. Нехорошо!
– Не вешай мне лапшу на уши, – ответил я. – Деревенским простачкам будешь рассказывать о долгой дороге домой. Когда войска окажутся за Вратами, твои маги переправят войско в Луштамг максимум за два часа. Не оголодаете.
– Ты слишком хорошего мнения о моих магах, – вздохнул Лузгаш. – Им понадобится по меньшей мере три часа. Ну ладно, убедил. Движение начинается. Добычу мы оставим. Откройте ворота!
– Пусть твои люди ломают стенку, преграждающую дорогу, – предложил я. – Но помни – любой подвох, и мы начнем стрелять. И не только стрелять. Зачем вы мастерили щиты?
Лузгаш почти стыдливо опустил глаза:
– Да так, на всякий случай. Нужно иметь в запасе несколько вариантов.
– Я рад, что вы выбрали самый разумный, – кивнул я и отошел к паромету. Больше разговаривать было не о чем, а наши действия должны быть красноречивее слов.
Огромные верблюды с пеной на губах неслись по камням, чтобы исчезнуть во вспышке света. Всадники хлестали животных короткими кожаными кнутами. У некоторых верблюдов были подозрительно большие седельные сумки. Но не мог же я приказать досматривать каждое животное? Нам нужно было, чтобы Лузгаш как можно быстрее убрался восвояси. И тогда мы выстроим здесь мощное укрепление, поставим парометы и не пустим в наш мир никого, кто идет сюда со злом…