Когда мы добрались до посольства Славного государства, то поняли, почему в городе было на удивление спокойно. Все подонки собрались здесь. Толпа человек в триста, размахивая оружием, дубинками и кулаками, громко вопя, колыхалась перед воротами посольства. Ворота пока были целыми, но негодяи уже нашли где-то массивное бревно. Они примеривались, как лучше воспользоваться им в качестве тарана.
Мелькали люди в волчьих шапках – слуги послов Лузгаша. Они в отличие от остальных были трезвы и отдавали команды. Судя по блестевшим глазам и порывистым движениям, большинство местных были под наркотиком. Я заметил и немало пьяных. Люди Лузгаша бесцеремонно сгоняли их на край площади, где разливали какое-то черное пойло. Похоже было, что от него проходили некоторые признаки опьянения. Движения становились слаженнее, но мозг, судя по всему, затуманивался полностью. Злобно воя и что-то крича, одурманенные бештаунцы лезли на стены посольства своих главных союзников.
О том, чтобы пробраться в посольство незаметно, не могло быть и речи. Прорваться с боем – тем более. Да и кто изнутри пустил бы нас в посольство, доберись мы до ворот? Защитники благоразумно спрятались за стенами. Впрочем, благоразумно ли? Похоже, ворота сейчас вышибут и толпа ворвется внутрь. Не проще ли было бы оборонять стены? Или все уже ушли и посольство стоит пустым?
Мои размышления прервал направившийся к нам низенький человечек в волчьей шапке. Мы стояли в тени дома, и до сих пор нами никто не интересовался. Трезвый человек Лузгаша, видимо, решил, что столько стоящих без дела оборванцев портят картину. Нужно привлечь их к делу…
На всякий случай я положил Адольмину на каменную мостовую. Жаль, но что поделать?
Чужак смерил меня оценивающим взглядом, мельком посмотрел на женщин и раненых.
– Что, нашел себе девку, приятель? – неприятным гортанным голосом спросил он. – Стережешь ее?
– Перепилась, дрянь, – в тон ему ответил я. И добавил несколько ругательств.
– Так брось ее! Пойдем зададим вероломным попам! Набьем золотом карманы!
– Не брошу. Охотников на нее здесь найдется немало.
– Девица в теле, – довольно осклабился низкорослый. – Так поручи ее своим друзьям. Кого вы еще тащите? Пьяного китаезу? Зачем столько почестей?
– Его ранили во дворце, – холодно ответила Валия.
Голос княжны был слишком чистым, слишком трезвым. Он никак не подходил девушке, которая могла оказаться в таком месте в такое время.
– Моя сестра, – пояснил я. – Хочет посмотреть, как поджарят монахов. Я думаю, для этого она слишком молода. А китаец – наш бывший хозяин.
– Так пришибите его, чтобы не мешал вам жить, – предложил бандит.
– Он нам еще сгодится, – заметила Валия.
– Пойдем, красотка! – проорал чужак. – Я сам покажу тебе все.
Сделав мечом недвусмысленное движение, я заявил:
– Прочь отсюда, и не пялься на мою сестру. Мы сами разберемся, когда и что нам делать.
Пресмыкаться перед такой сволочью было неразумно даже в тактическом плане. Подонки понимают только грубую силу, которую я и намеревался продемонстрировать.
– Очень нужно! – злобно бросил чужак, отходя.
Возможно, он побежал доложить начальству о подозрительных людях. Но, скорее всего, нет – кто мог ожидать, что здесь, в самом сердце мятежа, могут появиться враги?
Разве что сочувствующие княжне, но с такими можно разобраться и позже.
Нам не пришлось волноваться о том, сообщит бандит о нас главарям или нет. Двадцать человек совладали наконец с бревном и ударили в ворота. Те затряслись, и сразу стало ясно, что они не выдержат и пяти минут. Толпа восторженно завопила, бревно качнули назад, ударили вновь.
За всеми событиями я только сейчас заметил, что над воротами поднимается дым и пар. Непростительная рассеянность! Не иначе монахи и их слуги собирались пустить в ход приспособление, которое мне незадолго до того довелось видеть перед воротами. Что же это было за оружие? Насколько велик радиус его действия? Может быть, нам нужно скорее убираться с площади?
Бревно ударило в ворота в девятый раз, и они слетели с петель. Я понял, что нужно срочно что-то предпринимать. Если стражи посольства решат обороняться, они начнут делать это сейчас.
Мы стояли перед богатым частным домом. Парадный вход располагался далеко, а дверца подвала, где хранили дрова, – рядом с нами. Она оказалась деревянной, крепкой, но не была окована железом и не имела лишних запоров. Все-таки дрова – не такая великая ценность. Да и взламывать дверь под носом у хозяев, на виду у постоянно дежурящих постовых посольства вряд ли кому могло прийти в голову.
Сконцентрировавшись, я одним ударом ноги сломал железную задвижку с навесным замком и выбил дверь.
– Внутрь! – приказал я девушкам и джигитам, имена которых так и не удосужился выяснить.
Они втащили в подвал китайца, я внес Адольмину. Было тесно. Советница Валии пришла в себя и начала тихо стонать. Я до сих пор не мог определить, насколько тяжело ранили девушку. Может быть, она была без сознания от болевого шока. Может быть, от внутреннего кровотечения. В этом случае надежды на ее спасение оставалось мало.