– Не только говорящий, но и пьющий, – бесцеремонно заявил Иван, наливая гному полную стопку. – Нашел ты себе слугу, Серега! Плюнуть гадко.
– Дороги хорошо знает, – оправдался я.
– Это нужно, – согласился Иван, опрокидывая стопку. Мы последовали его примеру. Шмигги явно хотел что-то сказать, но я грозно сдвинул брови, и он смолчал. Среди чужих, в тревожной ситуации гном вообще стал шелковым.
Скоро появились солдаты. Пять человек с копьями наперевес, с мечами на поясе. Возглавлял команду витязь в шлеме и кольчуге с длинным прямым мечом. Он был похож на гвардейцев, виденных мной в Баксанском ущелье и в Бештауне.
– Правда ли вы княжна Валия? – спросил командир у княжны, поздоровавшись.
– Правда, – ответила девушка.
– Митрополит будет рад вас видеть, – склонил голову гвардеец. – Поедете с нами. Путь неблизкий. Коней у вас нет?
– Нет, – за нас ответил Иван. – Я им дам. Хорошие люди.
– Спасибо, казак, – поблагодарил его командир. – Как только доберемся до первой станции, кони будут тебе возвращены.
Приятный обед был оставлен. Мне снова пришлось влезть на коня. Утешало, что гному это почти так же неприятно, как и мне. Только Валия вновь почувствовала себя в своей тарелке.
– Я не забуду тебя, Иван Лаптев! – пообещала она при расставании казаку. – Когда вновь буду на троне Бештауна, достойно отплачу за гостеприимство!
– За гостеприимство платы не требуем, – усмехнулся казак. – Лучше в другой раз приезжай. Вареников настоящих поесть.
– Нужно спешить, – поторопил нас командир, которого все называли отец Тимофей. – В ставке скоро получат весть о том, что княжна здесь. И будут нас ждать.
Я задумался над тем, как монахи ухитряются быстро передавать информацию, когда радиопередатчики не действуют. Из задумчивости меня вывел яростный шепот Шмигги:
– Какая ставка? Какой главнокомандующий? Я не на войну ехал! Мне инструменты нужны!
– Если не хочешь, чтобы тебя арестовали как дезертира или посадили в зверинец, не отходи от меня далеко, – предложил я. – Будут тебе и кирки, будут и лопаты. Чуть позже.
Услышал весть о победах Гренделя храбрец гаутский, дружинник Хигелака – он был сильнейшим среди могучих героев знатных, статный и гордый; и приказал он корабль надежный готовить в плавание: там, за морем, сказал, найдем мы, за лебединой дорогою, конунга славного, но бедного слугами!
В Краснодар, называемый также Славным градом, мы скакали без устали, на сменных лошадях, останавливаясь только чтобы подкрепиться и сменить коней. Через восемь часов достигли Майкопа. Я был уверен, что дальше ехать не смогу. Шмигги тоже был не в лучшей форме. Он не выпал из седла исключительно благодаря своей гномьей выносливости. Только княжна держалась молодцом. Ежедневная практика верховой езды позволяла ей совершать и не такие подвиги.
В Майкопе отец Тимофей реквизировал на вокзале дилижанс, запряженный шестеркой лошадей. Дилижанс был отличный, на рессорах. Пассажиры не роптали. Надвигалась война, отечество было в опасности, и добропорядочные граждане готовы были терпеть. Тем более что их обещали отправить дальше через час, не позже. Если не ошибаюсь, ехали они в Сочи.
Четыре всадника с пиками, сопровождавшие нас от гор, остались в городе. К отцу Тимофею присоединились трое воинов. Пожалуй, они должны были обеспечивать нашу безопасность. Но, думаю, выполняли и некоторые конвойные функции. Особенно меня поразило вооружение молодых солдат. Помимо стандартных сабель, каждый держал на плече ружье с длинным стволом.
Прекрасно зная, что порох на Земле не горит, я внимательно пригляделся к конструкции ружей и сообразил, что они пневматические, с ручным нагнетанием воздуха. Пуля из такого ружья могла убить человека, но даже самую слабую кольчугу пробивала, наверное, с трудом. Поэтому эти образцы, скорее всего, были полицейским и охотничьим оружием.
С дилижансом дорога стала легче. Мы ехали так же быстро и несравненно удобнее. Охранники с ружьями сидели наверху, присматривая за дорогой.
– Я слышал, что Сочи и Краснодар соединены железной дорогой и по ней ходят паровозы.
– Да, – подтвердил отец Тимофей. – И от Майкопа до Краснодара тоже проложена дорога. Но поезд сейчас в Краснодаре, и дожидаться его нет смысла. На дилижансе мы прибудем гораздо раньше, хотя паровоз, конечно, идет быстрее, а путешествовать на нем приятнее.
Солнце село, в небе появились тусклые звезды. Я откинул мягкое кресло и задремал. Гном ворчал что-то, устраиваясь поудобнее. Валия заснула еще раньше.
Ночью мы останавливались пару раз – сменить лошадей, впряженных в карету. Утром священник объявил, что мы подъезжаем к Краснодару.
Вдоль дороги тянулись виноградники и сады. На дальних полях колосилась пшеница и ячмень. Сытые, хорошо одетые крестьяне спешили на работу.