Долинский никак не мог понять, каким случаем он попал в добрые друзья к Онучиным; но, глядя на счастливое лицо старухи, предлагающей открыть ему радостную семейную весть, довольно низко поклонился и сказал какое-то приличное обстоятельствам слово
- Да, вот, наш добрый Нестор Игнатьич, наша Верушка делает очень хорошую партию,- произнесла Серафима Григорьевна.
- Выходит замуж Вера Сергеевна?
- Да, выходит. Это еще наша семейная тайна, но уж мы дали слово. Вы видели барона фон Якобовского?
- Да, нас сейчас познакомил Кирилл Сергеич.
- Вот это ее жених! Как видите, он еще tres galant, et tout ea... {обходительный и все в этом роде (франц.)} умен, принадлежит к обществу и член посольства. Вера будет иметь в свете очень хорошее положение
- Да, конечно,- отвечал Долинский.
- Вы знаете, он лифляндский барон.
- Гм!
- Да, у него там имение около Риги. Они ведь, эти лифляндцы, знаете, не так, как мы русские; мы все едим друг друга да мараем, а они лесенкой.
- Да, это так.
- Лесенкой, лесенкой, знаете. Один за другим цап-царап, цап-царап - и все наверху.
Долинский, в качестве доброго друга, сколько умел, порадовался семейному счастью Онучиных и стал прощаться со старушкой. Несмотря на все просьбы Серафимы Григорьевны, он отказался от обеда.
- Ну, бог с вами, если не хотите с нами проститься как следует.
- Ей-богу, не могу, тороплюсь,- извинялся Долинский.
Старушка положила на стол нумер "L'Umon Chretienne" и пошла проводить Долинского.
- Вы к нам зимою в Петербурге заходите,- говорила необыкновенно счастливая и веселая старуха, когда Долинский пожал в зале руку Веры Сергеевны и пробурчал ей какое-то поздравление.- Мы вам всегда будем рады.
- Мы принимаем всех по четвергам,- сухо проговорила Вера Сергеевна.
- Да и так запросто когда-нибудь,- звала Серафима Григорьевна.
Долинский раскланялся, скользнул за двери и на улице вздохнул свободно.
- Очень жалкий человек,- говорила барону фон Якобовскому умиленная ниспосланной ей благодатью Серафима Григорьевна вслед за ушедшим Долинским.-Был у него какой-то роман с довольно простой девушкой, он схоронил ее и вот никак не утешится.
- Он так и смотрит влюбленным в луну,- отвечал, в меру улыбаясь, барон фон Якобовский.
Вера Сергеевна не принимала в этом разговоре никакого участия, лицо ее по-прежнему оставалось холодно и гордо, и только в глазах можно было подметить слабый свет горечи и досады на все ее окружающее.
Вера Сергеевна выходила замуж не то, чтобы насильно, но и не своей охотой.
Долинский, возвратясь домой, застал свои чемоданы совершенно уложенными и готовыми. Не снимая шляпы и пальто, он дружески расцеловал m-me Бюжар и уехал на железную дорогу за два часа до отправления поезда.
- Вы в Петербург? - спрашивала его, совсем прощаясь, madame Бюжар.
Долинский как будто не расслышал и вместо ответа крикнул:
- Adieu, madame.
В ожидании поезда, он, в тревожном раздумье, бегал по пустой платформе амбаркадера, останавливался, брался за лоб, и как только открылась касса для первого очередного поезда, взял место в Париж.
Глава двенадцатая
БАТИНЬОЛЬСКИЕ ГОЛУБЯТНИ
