Долинский опять рассмеялся и вслед за тем послышался несдержанный смех самой Доры. Анне Михайловне тоже изменила ее физиономия, она улыбнулась и с упреком проронила:
- Чудо, как умно!
- Что ж, "чудо, как умно!" - заговорила, появляясь между полами драпировки, смеющаяся Дора.
- Очень умно,- повторила Анна Михайловна.
- Да разве же я виновата,- оправдывалась Дора,- что настал такой век, что никак не наспасешься? Кто их знает, как они так женятся, что это по них незаметно! Ну, чего, ну, что это вы женились и не сказываете об этом приятном происшествии? - обратилась она к смеющемуся Долинскому и сама расхохоталась снова.
- Да нет, это вы вышиваете,- продолжала она, махнув ручкой.
- Ну, не верьте.
- И не верю,- отвечала Дора.- Мне даже этак удобнее.
- Что это, не верить?
- Конечно; а то, господи, что же это в самом деле за напасть такая! Опять бы надо во второй раз перед одним и тем же господином извиняться. Не верю.
- Да совершенно не в чем-с извиняться. Вы мне только доставили искреннее удовольствие посмеяться, как я давно не смеялся,- отвечал Долинский.
Хозяйки, по-русски, оставили Долинского у себя отобедать, потом вместе ходили гулять и продержали его до полночи. Дорушка была умна, резва и весела. Долинский не заметил, как у него прошел целый день с новыми знакомыми.
- Вы, Дарья Михайловна, бываете когда-нибудь и грустны? - спросил он ее, прощаясь.
- Ой, ой, и как еще! - отвечала за нее сестра.
- И тогда уж не смеетесь?
- Черной тучею смотрит.
- Грозна и величественна бываю. Приходите почаще, так я вам доставлю удовольствие видеть себя в мрачном настроении, а теперь adieu, mon plaisir, {До свиданья, моя радость (франц.)} спать хочу,- сказала Дорушка и, дружески взяв руку Долинского, закричала портьеру: "Откройте".
Глава пятая
КОЕ-ЧТО О ЧУВСТВАХ
Прошел месяц, как наш Долинский познакомился с сестрами Прохоровыми. Во все это время не было ни одного дня, когда бы они не видались. Ежедневно, аккуратно в четыре часа, Долинский являлся к ним и они вместе обедали, вместе гуляли, читали, ходили в театры и на маленькие балики, которые очень любила наблюдать Дора. Анна Михайловна, со своими хлопотами о закупках для магазина, часто уклонялась от так называемого Дорою "шлянья" и предоставляла сестре мыкаться по Парижу с одним Долинским. Знакомство этих трех лиц в этот промежуток времени, действительно, перешло в самую короткую и искреннюю дружбу.
- Чудо, как весело мы теперь живем! - восклицала Дора.
- Это правда,- отвечал необыкновенно повеселевший Нестор Игнатьевич.
- А все, ведь, мне, всем обязаны.
- Ну, конечно-с, вам, Дарья Михайловна.
- Разумеется; а не будь вы такой пентюх, все могло бы быть еще веселее.
- Что ж я, например, должен бы делать, если б не имел чина пентюха?
- Это вы не можете догадаться, что бы вы должны делать? Вы, милостивый государь, даже из вежливости должны бы в которую-нибудь из нас влюбиться,-говорила ему не раз, расшалившись, Дорушка.
- Не могу,- отвечал Долинский.
- Отчего это не можете? Как бы весело-то было, чудо?
- Да вот видеть чудес-то я именно и боюсь.
- Э, лучше скажите, что просто у вас, батюшка мой, вкуса нет,- шутила Дора.
- Ну, как тебе не стыдно, Дора, уши, право, вянут слушать, что ты только врешь,- останавливала ее в таких случаях скромная Анна Михайловна.
- Стыдно, мой друг, только красть, лениться да обманывать,- обыкновенно отвечала Дора.
Мрачное настроение духа, в котором Дорушка, по ее собственным словам, была грозна и величественна, во все это время не приходило к ней ни разу, но она иногда очень упорно молчала час и другой, и потом вдруг разрешалась вопросом, показывавшим, что она все это время думала о Долинском.
- Скажите мне, пожалуйста, вы в самом деле женаты? - спросила она его однажды после одного такого раздумья.
- Без всяких шуток,- отвечал ей Долинский.
Дорушка пожала плечами.
- Где же теперь ваша жена? - спросила она опять после некоторой паузы.
- Моя жена? Моя жена в Москве.
- И вы с ней не видались четыре года?
- Да, вот скоро будет четыре года.
- Что ж это значит? Вы с нею, вероятно, разошлись?
- Дора! - остановила Анна Михайловна.
- Что ж тут такого обидного для Нестора Игнатьича в моем вопросе? Дело ясное, что если люди по собственной воле четыре года кряду друг с другом не видятся, так они друг друга не любят. Любя - нельзя друг к другу не рваться.
- У Нестора Игнатьича здесь дела.
- Нет, что ж, Анна Михайловна, я, ведь, вовсе не вижу нужды секретничать. Вопрос Дарьи Михайловны меня нимало не смущает: я, действительно, не в ладах с моей женой.
- Какое несчастье,- проговорила с искренним участием Анна Михайловна.
- И вы твердо решились никогда с нею не сходиться? - допрашивала, серьезно глядя, Дора.
- Скорее, Дарья Михайловна, земля сойдется с небом, чем я со своей женой.
- А она любит вас?
- Не знаю; полагаю, что нет.
- Что ж, она изменила вам, что ли?
- Дора! Ну, да что ж это, наконец, такое! - сказала, порываясь с места, Анна Михайловна.
- Не знаю я этого, и знать об этом не хочу,- отвечал Долинский,- какое мне до нее теперь дело, она вольна жить, как ей угодно.
