Анна Михайловна безотчетно задержала его руку в своей.
- Вы - хороший человек,- прошептала она и подняла к его плечу свою свободную руку.
В это же мгновение Риголетка насторожила уши и со звонким лаем кинулась к черному входу. Послышался сильный и нетерпеливый стук.
- Посмотрите, пожалуйста, кто это? - произнесла Анна Михайловна, вздрогнув и скоро выбрасывая из своей руки руку Долинского.
Долинский пошел в кухню и там тотчас же послышался голос Даши:
- Чего это вы до сих пор не отпираете! Десять часов стучусь и никак не могу достучаться,- взыскивала она с Долинского.
- Не слышно было.
- Помилуйте, мертвые бы, я думаю, услыхали,- отвечала она, пробегая.
- Сестра! - позвала она.
- Ну,- откликнулась Анна Михайловна из комнаты Долинского.
Дорушка вбежала на этот голос и, остановясь, спросила:
- Что это ты такая?
- Какая? - мешаясь и еще более краснея, проговорила Анна Михайловна.
- Странная какая-то,- проронила скороговоркой Дора и сейчас же добавила: - Дай мне десять рублей, у них недостает чего-то.
Анна Михайловна пошла в свою комнату и достала Даше десять рублей.
- Не бегай ты так, Дора, бога ради, в одном платье по лестницам,-попросила она Дорушку, но та ей не ответила ни слова.
Анна Михайловна, проводив сестру до самого порога, торопливо прошла прямо в свою комнату и заперла за собою дверь.
Глава тринадцатая
МАЛЕНЬКИЕ НЕПРИЯТНОСТИ НАЧИНАЮТ НЕСКОЛЬКО МЕШАТЬ БОЛЬШОМУ УДОВОЛЬСТВИЮ
После сочетания симпатических попугаев, почти целый дом у Анны Михайловны переболел. Первая начала хворать Дорушка. Она простудилась и на другой же день после этой свадьбы закашляла и захрипела, а на третий слегла. Стали Дорушку лечить, а она стала разнемогаться и, наконец, заболела самым серьезным образом. Долинский и Анна Михайловна не отходили от ее постели. Болезнь Доры была не острая, но угрожала весьма нехорошим. В доме это все чувствовали и, кажется, только боялись произнести слово чахотка; но когда кто-нибудь произносил это слово случайно, все оглядывались на комнату Даши и умолкали. Так прошло около месяца. Наконец, стало Даше чуть-чуть будто полегче - Анна Михайловна простудилась и захворала. Болезнь Анны Михайловны была непродолжительная и неопасная. Дора во время этой болезни чувствовала себя настолько сильною, что даже могла ухаживать за сестрою, но тотчас же, как Анна Михайловна начала обмогаться, Дора опять сошла в постель и еще посерьезнее прежнего.
- Ну, уж теперь, кажется, будет кранкен,- сказала она сама.
Характер Доры мало изменялся и в болезни, но все-таки она жаловалась, говоря:
- Не знаете вы, господа, сколько нужно силы над собой иметь, чтобы никому не надоедать и не злиться.
Иногда, впрочем, и Дорушка не совсем владела собою и у нее можно было замечать движения беспокойные, которых бы она, вероятно, не допустила в здоровом состоянии. Это не были ни дерзости, ни придирки, а так... больная фантазия. Во время болезни Анны Михайловны, когда еще Дора бродила на ногах, она, например, один раз ужасно рассердилась на Риголетку за то, что чуткая собачка залаяла, когда она входила в слабо освещенную комнату сестры. Даша вспыхнула, схватила лежавший на комоде зонтик и кинулась за собачкой. Риголетка из комнаты Анны Михайловны бросилась в столовую, где Долинский пил чай, и спряталась у него под стулом. Даша в азарте достала ее из-под стула и несколько раз больно ударила ее зонтиком.
- Дорушка! Дарья Михайловна! - останавливал ее Долинский.
- Даша! Что это с тобой? - послышался из спальни голос Анны Михайловны.
Даша все-таки хорошенько прибила Риголетку, и когда наказанная собачка жалобно визжала, спрятавшись в спальне Анны Михайловны, сама спокойно села к самовару.
- Ну, за что вы били бедную собачку? - обрезонивал ее тихо и кротко Долинский.
- Так, для собственного удовольствия... За то, что она любит меня меньше, чем вас,- отвечала запальчиво Дора.
- Достойная причина!
- Пусть не лает на меня, когда я вхожу в сестрину комнату.
- Темно было, она вас не узнала.
- А зачем она вас узнает и не лает? - возразила Даша, с раздувающимися ноздерками.
- О, ну, бог с вами! Что вам ни скажешь, все невпопад, за все вы готовы сердиться,- отвечал, покраснев, Долинский.
- Потому что вы вздор все говорите,
- Ну я замолчу.
- И гораздо умнее сделаете.
- Даже и уйду, если хотите,- добавил, беззвучно смеясь, Долинский.
- Отправляйтесь,- серьезно проговорила Даша.- Отправляйтесь, отправляйтесь,- добавила она, сводя его за руку со стула.
Нестор Игнатьевич встал и тихонько пошел в комнату Анны Михайловны. Чуть только он переступил порог этой комнаты, из-под кровати раздалось сердитое рычание напуганной Риголетки.
- Ага! Исправилась? - отнесся Долинский к собачке.- Ну, Риголеточка, утешь, утешь Дарью Михайловну еще!
Риголетка снова сердито залаяла.
- Ммм! Дурак, настоящий дурак,- произнесла, смотря на Долинского, Дора и, соблазненная его искренним смехом, сама тихонько над собой рассмеялась.
