Жизнь, смерть – все это танец судьбы, в которой смешивается и любовь, и месть, и дружба. На что человек готов пойти ради любви, и что подталкивает его к мести, и что остается внутри, после того, через что он пройдет? Какой выбор, такова и судьба, вот об этом повествует первая часть этого романа.
Обоюдоострая шпага.
Его руки, касаясь стены, оставляли кровавые следы. Это была его собственная кровь. Кровь, которая смыла позор, изменивший всю его жизнь.
Люди озирались и перешептывались, стараясь не подавать виду, что боятся еле идущего вдоль стены уже не молодого путника. Но он шел, обдирая ладони и так уже покрасневшие от смертельной раны. Его путь заканчивался, и он это знал и чувствовал. Но радость, смешанная с болью, как никогда раньше возрождала желание жить дальше, хотя бы дальше этой жалкой, обшарпанной улицы. Но поворот уже был виден и за ним его ожидало скорее всего великое ничто, и он должен был оставить о себе хоть какое-то упоминание в этом мире, перед тем, как уйдет в другой.
Старик, сидевший около своего дома с беспокойством взирал на приближающегося странного человека. То ли он больной, то ли раненый.
– Приветствую вас, отче! – тихо прохрипел остановившийся рядом со стариком странник, которого здесь никто никогда раньше не видел.
Теперь старик смог разглядеть этого человека. Дорогой камзол, повидавший виды и местами штопаный, указывал на не такое уж низкое сословие своего хозяина. Кожаные штаны, хоть и потертые, но сшиты были именно по всем правилам хорошего портного. В этой стране придавали особое значение больше одежде, чем облаченных в нее людям.
– Добрый вечер, сударь! – ответил запоздало старик на приветствие.
– Ты позволишь отдохнуть на твоей скамейке – сухо сглотнул странник, увидев рядом с ногой старика бутылку вина.
Старик рукой медленно указал на свободное место на скамейке рядом с собой и смертельно уставший путник буквально рухнул рядом с ним.
– Вы куда путь держите? – задал вполне закономерный вопрос старик.
– Мой путь уже закончен! – победа и боль сквозили в оскале – даже раньше, чем закончится эта улица. Мое имя Энцо.
Старик помедлил, но все же пробормотал свое имя, не особо расположенный как к знакомству, так и к общению:
– Серхио Фернандес!
– Уважаемый Серхио!
– Фернандес – напомнил старик.
– Да, простите уважаемый, Серхио Фернандес, мои силы на исходе и каждое слово приближает к концу улицы.
Серхио Фернандес протянул руку под скамью и вытащил бутылку с вином, неспешно глотнул из нее и неуверенно протянул своему новому собеседнику. Тот благодарно принял спасительную жидкость и жадно осушил на половину.
Старику это не понравилось, и он скривил гримасу на своем и так сморщенном лице. Энцо поспешил успокоить:
– Мой рассказ будет для вас наградой за вашу помощь.
Старик не особо был уверен, что нуждается в подобной оплате своей доброты и уже начал сожалеть, что вовремя не убрался к себе домой, когда заприметил ползущего в его сторону незнакомца.
– Я не займу у вас много времени, уважаемый Фернандес!
– Серхио! – раздраженно бросил старик, притягивая по ближе к себе полупустую бутылку. Для одного старика ее вполне было достаточно, а для нежданного собутыльника, да к тому же раненого, видимо, еще и в голову, было маловато.
– Серхио Фернандес, да, отче, я помню – пробормотал Энцо и протянул руку к пустому месту, где недавно стояла бутылка. Старик, обличаемый муками совести и жадности, с трудом поставил бутылку на место и с жалким видом смотрел как она была опустошена еще на четверть.
– Моя жизнь была прекрасна, но в один день свернула не туда, как и я в этот день. Родители обеспечили меня богатым наследством и веселье, дуэли и пиры искрами разукрашивали мою повседневность. Устав от одного города, я направлялся в другой, пока на одном из кораблей не случилась злополучная встреча. Я стоял на носу корабля, мы только что отплыли из порта, и, мимо меня прохаживался один, важного вида, господин. Он был богато одет и по всему своему виду и поведению выдавал из себя важную особу. Меня привлек его неспешный и очень раздражений разговор со своим, таким же напыщенным спутником о том, что окружающие его люди сплошные невежды и пройдохи. Я, после бурно проведённого накануне вечера, посмел себе заметить этому индюку, что подобные высказывания стоит держать при себе, если он не хочет оказаться за бортом, в своей дорогой одежде.
Старик, аккуратно глотнул из бутылки немного вина и с заинтересованным видом протянул ее собеседнику. Вина еще много в подвале, а скучных вечеров еще больше и одна бутылка стоит того, чтобы дослушать вполне реальную историю.
– Спасибо, отче! – Энцо взял из рук старика бутылку и налил немного вина в ладонь, затем прижал ее к ране и оба человека скривились, один от боли, другой от жалости – Если умру, то хотя бы не от заразы.
Старик кивнул с понимающим видом, хоронить неизвестного путника ему сегодня совсем не хотелось.
– Так, э-э-э, а что дальше то? – просипел Серхио Фернандес. Вино заканчивалось, а рассказ только начался, и не услышать концовку было бы обидно.
– Да, я позволял себе в те времена много, как языку, так и шпаге. И тот господин, услышав мое замечание обернулся ко мне с удивленным видом и произнес то, что изменило наши обе с ним жизни, объединив в оду судьбу, которая сегодня и закончилась.
