Зло пришло в магические земли – пришло, дабы покорить их мечом и магией. Пришло, дабы навеки воцарились там силы Мрака. Армии Света собрались выйти в неравный бой – чтобы либо погибнуть с честью, либо победить могущественных недругов. Но никто – не величайшие из королей, ни сильнейшие из магов – не в силах даже подумать, что исход грядущих битв решит один – единственный человек. Тот, для кого эта страна – всего лишь страна снов. Тот, кто пришел из иного, чужого мира. Тот, кому в этом мире суждено было стать отважнейшим из героев...
Эта книга посвящается всем друзьям – и старым, и новым, помогавшим воплотить ее. Список чересчур длинен, чтобы приводить его здесь, но вы ведь и так знаете, что я говорю о вас. Без вас все обстояло бы куда труднее.
Цадхок – капитан Дельвийской Королевской рати.
Белеверн – колдун, один из Двенадцати Ужасающих владык Дельгрота.
Демор – один из Двенадцати, командующий войсками в Ольваноре, бывший сеньор и наставник Эрельвара.
Джаред – Ужасающий владыка, командующий в Умбрии.
Артемас Нофит – верховный чародей, дальний родственник Терона Бальтазара.
Терон Бальтазар – жрец Линдры, бывший центурион Веранской рати, двоюродный брат Солона Бальтазара, регента-императора Нима в изгнании в Валидусе.
Адельмен – стратилат Ольванора.
Арвен – король Ольванора.
Делариан – младший брат принца Лаэрдона, находящийся на службе у Эрельвара.
Лаэрдон – кронпринц Ольванора, престолонаследник.
Эрилинн – стремянная и фелга Глориен.
Эрельвар – паладин храма Мортоса, самопровозглашенный владыка Кворина.
Глориен – жена владыки Эрельвара, единственная женщина, всерьез признанная воительницей.
Морфаил – вассал и друг Эрельвара.
Стивен Уилкинсон – студент колледжа, американец, поневоле оруженосец и ученик владыки Эрельвара.
Альдрик ап Мадаук – сын Моркана Ботвильфа, будущий предводитель клана Ботвильф.
Артвир ап Мадаук – умбрийский воин, находящийся на службе у владыки Эрельвара и сдружившийся со Стивом.
Моркан Ботвильф – король Умбрии.
Прильнув к спине лошади, во весь опор несущейся через лесную гарь, он пускал в ход все свое умение, чтобы уворачиваться от обгорелых сучьев. Глухой топот морвийских коней неумолимо преследовал его. Ни в коем случае нельзя даваться им в руки! Молодая поросль безжалостно хлестала кобылицу по взмыленным бокам. Заставив лошадь перескочить через поваленное дерево, он свернул налево.
К несчастью, мертвые, увитые плющом деревья почти не скрывали его от глаз преследователей, да вдобавок замедляли продвижение. Просто невероятно, что морвы сумели подобраться сюда незаметно.
Бросив мимолетный взгляд через плечо, он заметил всадников в вороненых доспехах, мчавшихся по только что оставленной им тропинке. Вряд ли его маневр надолго введет их в заблуждение.
Он свернул на восток, в сторону Кворина. Если бы только удалось добраться до опушки! Тогда он будет виден со стен города, и морвы наверняка отстанут…
Протрубивший позади рог известил, что преследователи заметили свою ошибку. Он дал лошади шенкеля, заставив перескочить еще одно поваленное дерево, и отчаянно высматривал дорогу в буреломе. Погоня уже завела его далеко за пределы знакомой части леса.
Но зато впереди замаячил невысокий гребень, более голый, чем окружающая чащоба, и ведущий в подходящем направлении. Морвы наверняка поймут, что он направился по гребню, но есть шанс оторваться от погони до того, как они это обнаружат.
Боевая кобылица неслась по гребню стрелой, распластавшись над землей в стремительном галопе и роняя пену с золотистых боков. Долго она не протянет. Продержалась бы хоть до опушки!
Но подвела его не лошадь. На полном скаку перевалив через невысокий бугор, он с ужасом обнаружил, что здесь гребень отвесно обрывается к земле. Не раздумывая, он выбросился из седла; другого выхода просто не было.
Удар о каменистую землю на миг отшиб у него дыхание. Прокатившись кубарем ярдов пять, он упал на крутой склон и лихорадочно замахал руками, пытаясь замедлить падение.
Наконец он остановился, осыпаемый потоками песка вперемешку с гравием. Лошадь приземлилась не столь удачно и теперь надсадно ржала от боли. Если ее ржание не привлечет сюда морвов, это будет просто чудом. Надо добить лошадь и бежать, пока они не подоспели. До Кворина наверняка уже рукой подать.
Он с трудом поднялся, скользя на глине обрыва. На миг все перед глазами поплыло. Он сделал несколько глубоких вдохов, понемногу приходя в себя.
Вдруг стенания раненой лошади оборвались, и он резко вскинул голову. Над трупом животного стоял морв, вытирая нож об одежду. Вряд ли он убил лошадь из сострадания – скорее всего ее ржание просто действовало ему на нервы. А еще пятеро остались верхом.
Внутри у него похолодело; умирать он еще не готов. Он мрачно стиснул зубы, собирая волю в кулак. Нужно умереть достойно. В конце концов, хотя бы ради Эрельвара. Неспешно, без суеты он вытащил меч из ножен и подобрал с земли щит, весьма сомневаясь, что ему предоставят возможность пустить их в ход.
