— Вы мне не верите, и я не в состоянии переубедить вас, милорд.
— А чего вы от меня ждали? — В голосе Оливера послышалось раздражение. — Вас доставляют к нам без сознания, потом вы приходите в себя и заявляете, что потеряли память — удивительно, не правда ли? И как, кстати, потерялся ваш багаж…
— Вы сказали «кстати»?! — Гостья даже остановилась от возмущения. — Да знаете ли вы, как унизительно носить чужое платье, пусть даже очень хорошее, но не по размеру?
— Где уж мне, — ответил граф, пряча усмешку. — Одежда с чужого плеча — это фи, моветон.
— Только не пытайтесь пустить в ход свое обаяние, не сработает, — предупредила Кейт. Она пошла было вперед, но вновь остановилась, не в силах успокоиться. — Я еще могу представить, что кто-то захочет осложнить жизнь вам, но зачем, по-вашему, мистифицировать добрейшую графиню?
— Пока не понял.
— Не имею ни малейшего желания ждать, пока вас осенит. Тем более что вы сомневаетесь в моей искренности.
Она отвернулась и быстро пошла по лужайке.
— Mais vous avez nulle part pour aller[2], — бросил ей вслед граф на почти безупречном французском.
— Sans se soucier je ne resterai pas ou je ne sui pas voulu. Particulierement pas avec un home qui me pense suis menteur[3]! — тотчас откликнулась гостья и застыла, пораженная. — Я говорю по-французски!
— Как и большинство дам, — протянул Оливер без энтузиазма. — Я никогда не называл вас лгуньей.
— Но это всегда подразумевалось!
Несмотря на раздражение, Кейт не могла не почувствовать удовлетворения от нового открытия — она говорит по-французски! Что бы это значило?
— Может быть, я француженка? — спросила она. — Как вы думаете, Оливер?
— Вряд ли. — Граф взял ее за руку и повел к дому. — Честно говоря, я не знаю, что и думать, но теперь я почти готов поверить, что вы действительно ничего не помните о прошлом.
— Почему? — Она опять остановилась и отняла руку.
— Сомневаюсь, что вы обладаете таким замечательным актерским даром, — ответил Оливер, снова беря ее за руку.
— Фу, как грубо.
Они продолжили путь через лужайку.
— Мне даже хочется, чтобы вы оказались той, кем считает вас моя матушка, — признался Оливер.
— А кем она меня считает?
— Дочерью или другой родственницей какого-нибудь своего старого друга или знакомого, о чем, по ее мнению, могло свидетельствовать пропавшее письмо.
— Почему она так решила?
— Бог знает. Таков уж ее взгляд на мир.
— Почему же вам хочется, чтобы она оказалась права?
— С такой доверчивой душой, как у нее, больно видеть крах своих иллюзий.
— Не увиливайте от ответа. Итак, почему вы изменили отношение ко мне?
— Из-за ваших зеленых глаз, — вырвалось у графа. Остановившись, он повернул Кейт к себе, чтобы видеть ее лицо. — Когда я заглянул в ваши глаза, у меня появилось ясное ощущение…
— Предопределенности? — ахнула Кейт. Боже милостивый, неужели Оливер чувствовал то же, что и она?
— Да… Впрочем, нет, не знаю. Скорее, какой-то необыкновенной перспективы, которая открывается передо мной. Одно могу сказать наверняка. — Он взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза. — Если бы мне довелось встретить вас раньше, на каком-нибудь приеме, на балу или на прогулке в парке, то я тут же начал бы страстно ухаживать за вами. Прежде такого со мной не случалось.
Кейт сглотнула подкативший к горлу комок.
— Ну теперь-то вы меня поцелуете? — пробормотала она.
Взгляд Оливера скользнул по ее пленительным губам.
— Увы, нет, — ответил он, и, опустив руку, державшую ее подбородок, буквально потащил спутницу к дому. — Я очень, очень хочу вас поцеловать, но этому противится мой разум.
Сердце Кейт затрепетало от радости.
— Потому что вы мне не доверяете или потому, что считаете меня опасной? — уточнила она.
— И то и другое. Но я надеюсь, что ошибаюсь.
— Вы снова — само обаяние. Только, пожалуйста, идите немного помедленнее, потому что я едва за вами поспеваю.
— Это все моя нетерпеливая натура, — усмехнулся граф и замедлил шаг.
— Что мы будем делать теперь?
— Вам лучше вернуться в свою комнату и отдохнуть до ужина. Два падения подряд — не шутка. Вдруг вам станет нехорошо? Тогда нам придется прекратить всякие попытки восстановить вашу память.
— Я хорошо выспалась и чувствую себя прекрасно, — возразила Кейт. — Правда, немного голодна.
Она и впрямь чувствовала себя отлично. Более того, на сердце у нее было легко и радостно — ведь он хотел ее поцеловать. Как мало надо для того, чтобы почувствовать себя счастливой!
— Я распоряжусь, чтобы вам прислали поесть в вашу комнату, — предложил граф. — Не стоит пренебрегать предосторожностями, потому что падения чреваты опасными последствиями.
— Каким образом вы надеетесь восстановить мою память? — посерьезнела Кейт.
— Мне кажется, в этом деле не нужно спешить. Будем продвигаться постепенно, шаг за шагом. Сегодня вы вспомнили о Древнем Риме и заговорили по-французски, завтра выяснится еще что-нибудь.
— Вы мне поможете?
— Конечно, я не покину вас ни на минуту, — решительно заявил граф, но его взгляд помрачнел.
— Так-таки ни на минуту? — переспросила Кейт, ликуя в душе.
— Насколько это будет возможно.
