Сверкая в лунном свете, между пологими холмами плавно извивался Мозель. На берегу реки раскинулась притихшая деревня Коберн. Освещенная рождественскими огнями, она словно сошла со страниц сказки. Услышав далекий свисток паровоза, Ева улыбнулась и закрыла глаза.
— Я представляю, что сейчас на крепостной стене пляшут эльфы. Думаю, они хранят свои сокровища в колодце.
— А я вижу веселых гномов, танцующих вокруг воткнутых в снег ярких свечей, — сказал, смеясь, Андреас.
Ева улыбнулась.
— А как насчет русалок?
— Да, как это я забыл! Русалки! Смотри. Вон они. Выглядывают из реки, напевая о том, как граф Андреас фон Вайнхаузен, оседлав доброго дракона, избавил от злобных гоблинов красавицу Еву.
Засмеявшись, Андреас процитировал сочиненный им когда-то стих:
Ева захлопала в ладоши.
— Ах, Андреас! Ты — просто чудо! — Она всмотрелась в скрытое тенью лицо Андреаса. — Оставайся всегда таким.
Следующие несколько мгновений они растворились друг в друге. Больше не было ни вдовы, ни солдата, ни мира вокруг — только они вдвоем. Над долиной начали переговариваться церковные колокола близлежащих деревень. Их успокаивающий перезвон наполнял зимнюю ночь миром и надеждой.
Вскоре из расположенной у подножия холма деревни долетело пение католического хора. Присоединившись к нему, Ева и Андреас спели «Тихая ночь», а затем замерли, вслушиваясь в опустившуюся на долину торжественную тишину. Любуясь темным безмятежным пейзажем, они желали, чтобы этот момент длился вечно.
Из-за невидимой излучины реки, медленно вспарывая тишину, долетело ритмичное пыхтение приближающегося поезда. Оно становилось все ближе, и вот, показавшись из-за холма, железный конь протащил послушные вагоны мимо деревни. С высоты поезд казался игрушечным. Весело прогрохотав колесами, он скрылся в темноте, и вскоре долина опять погрузилась в тишину.
Андреас поцеловал Еву.
— Ты — солнце моей жизни, — сказал он. — Ты — свет звезд над моей головой. В аду сражения твой образ принесет мне успокоение, а в зимнюю стужу я буду согрет теплом твоего сердца.
Прильнув к Андреасу, Ева утонула в его объятиях. Постояв так несколько минут, они, отойдя от окна, направились к древнему колодцу. Там, сжав в своих руках ладони Евы, Андреас еще раз поцеловал ее.
— Я люблю это место, и я люблю тебя, — тихо сказала Ева.
Андреасу показалось, что он отрывается от земли.
— Знаешь… Это место тоже любит тебя. — Андреас поднял голову. — Смотри: звезды улыбаются тебе. — Он огляделся по сторонам. — Это хорошее место. Оно наполнено надеждой. Эти стены ограждают от бед, а красота долины наполняет сердце миром. — Андреас приблизил свое лицо к лицу Евы. Его сердце бешено колотилось. — Я тоже люблю тебя, Ева. Люблю всей своей душой. — Медленно опустившись на одно колено, Андреас судорожно сглотнул. — Я люблю тебя больше жизни. Ты выйдешь за меня замуж?
Ева словно вознеслась к вратам рая. Ее наполнила радость, превосходящая все земное. Она, наконец, получило тот подарок, о котором так долго мечтала.
— Да, Андреас. Да, я выйду за тебя, — сказала Ева со слезами на глазах.
Андреас, встав, заключил свою долгожданную невесту в крепкие объятия. Его распирало от счастья, а сердце, воспарив в небеса, купалось в лунном свете под пение ангелов.
Рождество 1943 года выпало на субботу, а воскресенье для счастливой пары показалось одним нескончаемым праздником. Увлеченные водоворотом эмоций, они решили немедленно пожениться, поскольку война была неподходящим временем для долгосрочного планирования. Андреаса ожидало скорое возвращение на фронт, поэтому им позволили вступить в брак без предварительного заявления. В результате, вечером, в понедельник 27 декабря 1943 года, они уже стояли перед бургомистром Беком, проводившим короткую церемонию бракосочетания.
Ева решила надеть платье, подаренное ей Андреасом на Рождество. Учитывая требования военного времени, правительство наложило некоторые ограничения на фасоны и ткани для одежды. Так, для экономии материи край юбки должен был находиться чуть ниже колена, а плиссировка вообще оказалась под запретом. Поскольку хлопчатобумажные, шерстяные и шелковые ткани теперь шли на нужды армии, платье было пошито из темно-зеленой вискозы. Впрочем, это не делало его менее красивым. На церемонию Ева также надела перчатки цвета слоновой кости и коричневую фетровую шляпку с несколькими перьями.
В глазах Андреаса его невеста выглядела просто потрясающе. Он был одет в свою униформу. Его сапоги были начищены до зеркального блеска, а на груди безупречно выглаженного кителя красовались Железный крест и серебряная медаль за ранение.
