– Конечно, я не вправе приказывать вам. – Он глубоко вздохнул и напомнил себе, что перед ним девушка, а не солдат. – Прошу извинить меня. Я слишком долго находился в обществе солдат. – Увидев удивление на лице Кэтрионы, он понял, что снова сболтнул лишнее о себе. – Именно там я научился петь песни о боевых подвигах, – поправился он и, чтобы отвлечь ее внимание от этой новости, как всегда, когда пел, во всю ширь улыбнулся и поклонился. – Пойду устрою нам постели. Вы не принесете воды?
Он отстегнул от пояса кожаную флягу и бросил ее Кэт. Та поймала ее в воздухе. Она не сводила глаз с Тига.
– Я не знаю, что вы замышляете, бард, но не надейтесь, что ваши речи могут обмануть меня.
– Если вы предпочитаете обустраивать наш лагерь на ночь, я пойду за водой. – Умолкнув, он ждал ответа.
Его не последовало, но после ворчания, а затем нескольких проклятий Кэт исчезла в зарослях. Тиг, довольный, вернулся к своим делам. Девушка колюча, как куст утесника, но где-то глубоко внутри ее было то, что ждало заботы и ласки. Он это почувствовал, когда целовал ее. Однако она по-прежнему напоминала ему тех горных кошек, что снились ему во сне: пушистый мех и острые когти.
Он вдруг понял, что уже давно мысленно называет ее не Кэтрионой, а сокращенно – Кэт. Это имя ей больше подходит. Улыбка вновь тронула его губы.
Вечер прошел без особых событий – они все больше молчали, недобро поглядывая друг на друга, Кэт демонстрировала полное равнодушие. Когда они наконец улеглись каждый на своей подстилке из листьев папоротника, Тиг, повернувшись на бок, увидел словно застывшую спину девушки, чуть освещенную луной. Но напряженность вскоре исчезла, и он услышал ровное дыхание уснувшей Кэтрионы. Он снова подумал, что должен побороть всякий интерес и влечение к ней, и чем скорее, тем лучше. От нее одни неприятности, а их у него и так хватает.
Он повернулся на другой бок, чтобы не видеть красивого изгиба ее бедра. Нет, он больше не поддастся соблазну ее губ. Что бы ни случилось. Он знал, что она не та женщина, которую он хотел бы взять в жены. Поцелуи могут побудить его на другие отношения, более интимные. Тогда она, узнав его поближе, воспользуется этим для решения своей проблемы. Ей тоже известны песни и рассказы бардов. Его матушка как-то сказала, что ни одна девушка, слышавшая их, не перестает мечтать о муже-герое. Кэт тоже из таких, но для него она – одни неприятности. Он должен не мешкая доставить ее к королю.
Он снова перевернулся и зажмурился, чтобы не видеть ее черные как смоль волосы. Но вскоре манящий образ как-то размылся за его сомкнутыми веками. Тиг застонал и заставил себя вспомнить о важности своей миссии.
Он проснулся внезапно. Вначале даже не понял, где он, но постепенно начал различать зеленые ветви елей над головой. Рядом, согревая его своим теплом, спала у него на руках женщина. Он невольно коснулся щекой ее волос и вдохнул запах спящей…
Кэт? У него на руках?
Кэтриона дышала ровно и глубоко. Он опустил руку, державшую ее, быстро отодвинулся и лег на спину.
Матерь Божья! Что он сделал? Вернее, что они сделали? Предрассветное небо, местами просвечивающее сквозь крону деревьев, словно спрашивало его, что с ними было вчера.
Он пытался вспомнить: они целовались, потом был холодный ужин, и ему было не по себе от недружелюбных взглядов Кэт и ее плохого настроения. Затем они улеглись, каждый на своей подстилке из листьев папоротника. Он ничего не предпринимал, они просто легли спать. Он поднял голову и оглянулся вокруг. Кэт шевельнулась во сне и придвинулась чуть ближе к нему. Приподнявшись на локтях, он смотрел на ее красивый профиль. Волосы ее рассыпались, освободившись от безобразной повязки, и лежали вокруг головы темным озером. Он взял в руки один локон и пропустил шелковистые пряди сквозь пальцы, как воду.
Кэтриона, бесспорно, красива. Сон смягчил черты ее лица, в котором сейчас вовсе не было воинственности, – оно выглядело беззащитным и невинным. Неожиданное желание оберегать ее испугало Тига.
Девушка пошевелилась и открыла глаза.
Тиг встал, стараясь сохранять спокойствие и невозмутимость, хотя ноги неловко запутывались в одеяле.
– Доброе утро, – сказал он.
– Доброе. – Кэтриона села. В ее глазах сверкнула прежняя нетерпимость. – Что вы себе позволяете?
– Я спал. А вы? – Он указал глазами на ее сдвинутую подстилку. – Где она была вечером и где теперь?
– Что вы хотите сказать?
– Ничего. Но вам, кажется, стало холодно ночью и захотелось немножко согреться. – Тига раздражало ее поведение. Она что-то пролепетала, задохнувшись от смятения, а потом решительно встала и, с шумом продравшись сквозь заросли, исчезла в глубине леса.
По коже побежали мурашки, когда он вновь вспомнил, как она прижалась к нему. Не впервые девушки забирались к нему в постель ночью. Но все кончалось более приятными ощущениями, чем в это утро.