– Было уже поздно и темно, и я кричала у ворот, чтобы мне открыли. Вышли все братья, кроме Эйлига, который был в Эдинбурге. Когда они увидели меня… – Она покачала головой. – Они плохо приняли меня… Озябнув на болотах в мокром и грязном нижнем белье, я потом заболела малярией. Если бы не моя нянька, я бы, возможно, умерла. С тех пор я не верю своим братьям.
Тиг не знал, что и сказать. Из печального рассказа Кэт было ясно, какие отношения в ее семье, и понятна причина ее ненависти к Псиной Морде. Ее отец – полный безумец, если допускает такое поведение сыновей по отношению к их единственной сестре. Как он мог дать согласие на брак Кэт с Псиной Мордой?.. Если, конечно, его осведомили об этом.
– Все они тупицы и дураки, Кэт.
Он старался как-то успокоить ее. Ему хотелось поблагодарить ее за то, что позволила ему разделить с ней ее обиду. Но как это сделать? Если бы это была другая девушка, то он просто обнял бы ее и утешил, но он не мог позволить себе это с Кэт.
– Мы должны уехать завтра же, – сказал он наконец, не придумав ничего лучшего. – Буря не прекратилась, но опасно задерживаться здесь.
Кэтриона кивнула в знак понимания, но не подняла глаз на него. Она смотрела на разделявший их костер.
Тиг снова вернулся к своему барабану.
Спустя какое-то время Кэтриона, повернувшись к нему спиной, натянула на себя плед, туго обрисовавший ее талию и бедра. Тиг старательно играл на барабане, чтобы не подойти к Кэт и не обнять ее. Эта девушка дорожила своей честью и верностью самой себе, но они были украдены у нее. Она теперь никого не подпускала к себе, кроме него, и это было ей нелегко. Он не должен обмануть ее столь трудно возвращенное доверие к людям. Он не позволит больше обижать ее.
Возможно, ему удастся обойти ловушки Брока и прочих других, расставленные на ее пути. У нее есть честь и гордость, такие же, как и у него, но он уже знает, сколь они хрупки.
Кэтриона лежала не шелохнувшись, пытаясь не слушать легкие удары Тига по барабану. Он играет все лучше и лучше, что подтверждает ее догадку, что он не настоящий бард, а всего лишь начинающий. Но поскольку он представит ее королю, то ей все равно, кто он.
Попытка быть послушной и доброй привела к некоей интимности, которая возрастала. Когда же они спорили, страсть, которая внезапно рождалась, была все же менее опасной, чем тихие и молчаливые минуты раздумий. Что с ней происходит?
Она знала больше, чем кто-либо, что нельзя верить мужчинам. Ей остается только надеяться, что у него просто нет возможности воспользоваться моментом ее слабости или тем, что она рассказала ему о себе. Она не знала, почему поделилась с ним своей обидой. Брок, не переставая, напоминал ей об этом событии – одной из самых забавных шуток его детства.
Нет, Тиг не такой, возможно, потому, что умеет заставить ее чувствовать себя какой-то особенной, не как все, а драгоценной и любимой. А что, если он просто сбивает ее с толку? Ей надо быть осторожной. У нее нет оснований думать, что он намного лучше ее братьев, когда речь идет о ее судьбе. Но ей почему-то было трудно убедить себя в этом.
Этот человек, этот бард Тиг, плохо действует на нее, раздражая своими поцелуями, дерзкой улыбкой и даже тем, как помог ей избежать встречи с братьями. Когда ей казалось, Что она знает, как он сейчас поступит, он вдруг делал все наоборот, непредсказуемо, как в прошлую ночь. Это не должно повториться. Никогда.
Она не позволит так обращаться с собой. Она будет с ним так же начеку, как со своими братьями и Псиной Мордой.
Итак, она избавит себя от его поцелуев, как бы приятны они ей ни были.
Вопрос только в том, как это сделать.
Когда солнце еще только успело превратить темную ночь в серое утро, Кэтриона и Тиг покинули хижину. Снежная буря постепенно унялась, оставив согнутые деревья и сломанные ветви. Все было покрыто толстым слоем снега. Кэтриона с удовольствием подставила свое лицо лениво падающим легким снежинкам.
Ехать вдвоем в седле не очень-то приятно, но идти за лошадью, утопая в снегу и насквозь промокнув, было еще хуже. Сидя за спиной у Тига и держась за него руками, она старалась как можно меньше прикасаться к нему. Когда же лошадь неожиданно останавливалась, Кэтриона совсем съезжала с седла. Однако Тиг остановил ее.
– Лучше этого не делать, если у вас нет охоты оказаться в снегу, – строго предупредил он. Его усмешка красноречиво говорила, что он отлично понимает мотивы ее поведения. Прикасаться к нему для нее опасно. – Вас что-то беспокоит? – подняв брови, спросил Тиг.
Кэтриона, окинув его недовольным взглядом, снова легонько обхватила его руками.
– Держитесь покрепче, если не хотите свалиться с лошади.
Кэтриона, громко вздохнув, ухватилась за его поясницу. Удобнее было прислониться к спине Тига щекой, но она поборола этот соблазн.
– Как вы думаете, Псиная Морда и мои братья приехали вместе? – спросила она, чтобы отогнать смятенные мысли.
– Нет. Я считаю, что Псиная Морда искал меня, а ваши братья – только вас. Наверное, они немало удивились, встретившись, а потом оказавшись в дураках.
Кэтриона помолчала, раздумывая.