Игра с полным погружением взорвала Стасу мозг в самом прямом смысле слова. После смерти он не хотел остаться в забвении, поэтому выбрал жизнь. Система назначила ему мир сама, как и тело подростка-преступника. И теперь главный герой вынужден защищать дурацкий замок в забытом Богами месте от демонических орд. Мир меча и магии, точнее, цзяня и культивации. Но успеет ли Стас пройти по дороге в Небеса быстрее, чем демоны утащат его в преисподнюю? К счастью, одну особенность VR-игра ему все же оставила. Редкие сохранения в ключевых точках должны помочь новому защитнику замка выдержать натиск волны кровожадных тварей. Можно ли победить, если смерть еще не означает конец? Ах, если бы все было так просто...
Неверный свет восходящей луны тусклой дорожкой пробивался из-за трещины в двери казармы. Сухо скрипело старое дерево, стойко держало порывы крепкого таежного ветра. Где-то вдалеке, среди горных вершин, кричал полуночный хищник.
Юлвею не спалось. Сон бился снаружи, нападал демонической ордой, но мятежное сознание аристократа никак не могло впустить вторженцев. Ночным кошмарам не было места в Форте. Ни навеянным, ни реальным.
Юлвею не спалось. Он размышлял. Размышлял о прошедших событиях, о той горькой странице собственного позора, чьей заключительной строчкой стало его изгнание и новая служба. Не роду и не Императору. Всего лишь человечеству. Жалкая судьба. Чем больше над тобой хозяев, тем сильнее их произвол.
Хозяева судьбы молодого воина из рода Чжан росли и множились с каждой отбитой волной.
Старшие офицеры, затем десятник, Акургаль, даже боевые товарищи и жалкие рабы. Каждый из них обладал возможностью напрямую повлиять на жизнь бывшего аристократа. Испортить её или, наоборот, сделать лучше. Спасти или погубить. Защитить его спину или плюнуть в нее. Да, влияние здесь имел каждый из ближайшего окружения. Даже мальчишка-смертник без воспитания и навыков.
Однако Юлвей так и не смог понять, когда именно Саргон успел залезть в дела группы и его голову так глубоко. Настолько, чтобы стать центральной фигурой Первого Отряда.
Этого странного аркчжэня всегда было слишком много. Шумный, несдержанный, инициативный, нелепый, странный, смешной, какой-то весь из себя умудренно-бестолковый… И при этом чудовищно, подозрительно удачливый.
В первый же день он сумел разглядеть попытку кражи от опытного вора, удостоиться похвалы от десятника, вовлечь в жизнь отряда фармацевта(!) да еще и юродивого, пораженного распространенным среди алхимиков недугом.
Дальше — больше. Паренек рос в навыках так, словно учился в клановой школе или передовой секте, а не среди отправленных насмерть оборванцев. Словно имел умудренного сединой учителя-практика, а не безграмотного, некомпетентного увальня с мелким и специфическим боевым опытом. Словно вместо пустой рисовой каши раз в пару дней ел досыта, причем насыщенную Ци пищу.
«Ах, как наивен я тогда был», — Горько усмехнулся Юлвей, — «Не замечал таких очевидных вещей! Считал себя лучшим, смотрел свысока на окружающую чернь. Тем болезненней оказалось падение. Окружающая действительность хорошенько потопталась на родовой спеси. Показала хищный оскал на лице мелкого безобидного мусора».
Он не предполагал выживания никого, кроме себя. Лишь надеялся, что собранный с рощи по бамбуковой палке сброд продержиться достаточно, чтобы сохранить ему силы для выживания. Однако они победили волну. Куда более сильную и жестокую, чем он ожидал. Победили вместе, без потерь девяти десятых отряда. И героем оказался отнюдь не Чжан Юлвей, четвертый в поколении, признанный у Источника Чжан.
Нет, все остались обязаны наивному дурачку и простачку Саргону, который пролежал в больнице пару дней после таких серьезных травм, да пришел почти полностью излеченным.
«Видимо, лежать дольше ему попросту надоело. Поэтому он и выгнал сам себя устами И Шенга. Тот, к слову, тоже любит носить маску доброго и рассеянного дедули со странными понятиями о хороших шутках. Мог и подыграть, раз уж заставили нести ответственность за мелкого тигра».
Первая волна подвела черту, высветила характеры и личности. Саргон прошел сквозь демонов, словно боевая колесница сквозь бегущую толпу ополченцев. Юлвей не мог не заметить, насколько непривычен, чужероден кистень его рукам. Странным, не знавшим тяжелого труда ладоням якобы крестьянина.
Мальчишке из нищей провинции оказался куда более привычен вид меча. Настолько, что тот даже не удивился странной форме выбранного Юлвеем ятагана. Лишь мазнул по нему незаинтересованным взглядом, когда остальные новобранцы косились в сторону клинка на коленях весь оставшийся вечер и следующий день.
Сейчас, когда все осколки нефрита сложились в один узор, аристократ находил все больше и больше подобных нестыковок. Нарочитые вопросы о банальных, известных абсолютно каждому человеку вещах, неестественное поведение, странные реакции, словно он знал ответы заранее.
Саргон притворялся. При этом глупо и топорно. Он подставлялся, вызывал вопросы там, где их не вызвал бы и сам Юлвей, если бы в его голову закралась крамольная мысль выдавать себя за смерда. Специально? Вряд ли. Он действительно мог не понимать, каким уровнем знаний обладают смерды. Если ни разу с ними не встречался или воспринимал как говорящую скотину. Да, он определенно притворялся глупцом, слабаком и неженкой.
Одновременно со своими кривляниями, он раз за разом вытаскивал их Отряд из безнадежного положения с минимальными потерями. И делал это так, что его маска все также прочно сидела на месте. Филигранная работа. Если не помнить о том, что Саргон преодолевал репутационные трудности, которые создал себе сам.