– О чем ты говоришь, зачем слуге в бою конь? Он несет вещи князя и прячется за него при опасности.
– Это не про этого слугу, Гисби. Я видел, как он сражался с разбойниками. И был он не хуже князя.
– Ты преувеличиваешь, Ланц. Слуга никогда не достигнет мастерства князя во владении мечом. И кроме того, там были какие-то разбойники – это деревенские мужики, а не воины.
– Ты опять не прав, Гисби. Эти разбойники довольно ловко сражались, и будь у них не топоры и ножи, а мечи, не знаю, какой бы был исход сражения.
– Ланц, позволь тебе напомнить, что ты был, насколько я помню, оглушен и все воспринимал не в должном виде. Вот ты какую-то драку назвал сражением, – не успокаивался Гисби. – И с каких это пор ты приглашаешь в мою крепость неизвестно кого?
Гисби не упускал случая напомнить Ланцу, что он старше его и крепость принадлежит ему, а тот живет в ней только по его милости. Поняв, куда этот разговор начинает заходить, Адэль принялась еще раз рассказывать Гисби о событиях у озера, расхваливая достоинства князя Василия. Непонятно, чего этим она хотела добиться – вызвать ревность у одного из них или обоих сразу. Вскоре она поняла, что ни один, ни другой ее не слушают. Замолчав ненадолго, она сказала, что устала, и удалилась в свою комнату, оставив мужчин одних.
Адэль была совершенно права – ни Гисби, ни Ланц не слушали ее. Каждый их них думал о своем. Гисби перебирал в уме лошадей, решая, каких двух из них отдать. Конюшня была его гордостью, и он не хотел расставаться ни с одной лошадью. Он терзался сомнениями и так ничего не решил.
А Ланц думал про слугу князя Василия. Он вспоминал его в сражении. Удары слуги были точны, в его умении обращаться с мечом можно не сомневаться. И не умей он обращаться с мечом, разве был бы у него такой хороший меч? А меч слуги был хорош, даже очень. Наверно, подарок князя. Но что же слуга сделал, что заслужил его?
Этот слуга стоит десятка обычных слуг, вон как князь Василий сразу отреагировал на возможность ночевать слуге в мужицкой, сказал, что тот будет спать в его комнате, и сказал так, что стало понятно – по-другому не будет. Опасается ночевать в чужой крепости и доверяет только слуге – рассуждал Ланц. Он пожалел, что у него нет такого верного слуги.
*****
Сабина сидела за столом и наблюдала за событиями, разворачивающимися в крепости, глядя в прозрачный шар, висящий в воздухе перед ней. Великой Колдунье понравился молодой князь. Она с интересом наблюдала за тем, что будет дальше.
– Не понимаю, как можно принять князя за слугу? – произнесла она, когда в комнату вошел Вильгельм и, остановившись рядом с ней, тоже стал глядеть в шар.
– Князья не колдуны. Только колдун может безошибочно определить, кто князь. А князья могут ошибаться.
– Адэль начинает мешать. Разберись с ней.
– Как скажешь, – произнес Вильгельм и вышел.
В эту ночь в замке из господ не спал никто. А нет, пожалуй, один все же спал – Василий, неожиданно причисленный к господам.
Ланц, обративший внимание на то, что Гисби весь остаток дня ходил мрачный, когда на взгляд Ланца он должен был радоваться благоприятному освобождению из рук разбойников его брата и жены, мучился в раздумьях по поводу такого его поведения. Мысль, что Адэль может быть права, и это нападение организовал Гисби, все больше крепла в нем. Неудавшееся нападение разбойников сполна объясняло мрачное настроение Гисби.
Ланц не мог уснуть, мучаясь в сомнениях. Он не хотел верить, что то, что сказала Адэль, могло быть правдой. Не выдержав, он встал и подошел к окну. Гисби тоже не спал. На это указывал свет в окне его комнаты.
– Глубокая ночь, почему он не спит? – тихо спросил сам у себя Ланц и недолго думая, открыв пошире окно, вылез на карниз, идущий вдоль крепости под окнами.
Ланц не первый раз пользовался этим карнизом и поэтому, не взирая на темноту, уверенно двинулся по нему к комнате Гисби. Вот и нужное окно. Ланц заглянул в него. Да, Гисби, действительно не спал. Он даже не раздевался, сидел за столом и явно чего-то ожидал. Заинтересованный Ланц тоже решил обождать и понаблюдать за происходящим в комнате брата. Он вспомнил, как в детстве с этого карниза подглядывал за братом, который был намного старше его и в отличие от Ланца не любил проводить ночи в одиночестве.
Сейчас Ланц, разумеется, так бы не поступил, но что же он делает ночью на карнизе? Ланцу стало стыдно за необоснованные подозрения брата, и он уже собрался уйти, когда дверь в комнату Гисбиа приоткрылась, и вошел слуга, а следом за ним незнакомец. Ланц очень хотел рассмотреть его, но тот был одет в длинную накидку, полностью скрывавшую тело. И в придачу к этому он все время стоял так, что его лицо было в тени глубокого капюшона.
Гисби поднялся навстречу незнакомцу и о чем-то с ним заговорил, встав так, что Ланц вообще почти не видел того. То, что это мужчина, Ланц убедился по донёсшемуся голосу, но из-за закрытого окна разобрать, о чем говорили, не мог. Незнакомец пробыл недолго и вскоре вышел в сопровождении слуги.
