— Мы придем к тебе в гости, — сказала Арианта. — Барон Дэкнесс говорил, что друзья никогда не должны расставаться. По-моему, он прав…
Лена проснулась от шороха. Лампа на папином столе горела. Маленькая фехтовальщица села на кровати: прямо на развороте лежащего возле пресс-папье журнала стоял лейтенант Гифт, что-то задумчиво переписывая в маленькую книгу с желтой обложкой. Лена подкралась сзади и прочитала:
— Уолтер Тейп… Топология миражей…
— Доброе утро, графиня. — Лейтенант обернулся и склонил голову в приветствии. — Прошу простить меня, я без дозволения вторгся в вашу библиотеку.
— Доброе-утро-все-нормально! — сказала маленькая фехтовальщица. — Только скажите, лейтенант, вы — тоже мираж?
— Нет. — В тени широкополой шляпы блеснули синими огнями глаза. — Принцип похож. Но все сложнее: мы все-таки материальны… — лейтенант стушевался. — Еще раз прошу прощения, я вас не понял, графиня. Еще два миража с нетерпением ждут вас на кухне.
Маленькая фехтовальщица бросилась к двери. Пол в коридоре оказался заставленным баулами и сундуками. Перебравшись через баррикады, Лена ворвалась в кухню.
За столом сидели Тессей и Арианта и пили молоко из маминых хрустальных фужеров. На столе, важно задрав мохнатый валик хвоста, стоял Гермес и, вытягивая шею, лакал молоко из такого же фужера.
— Ага-а-а!.. — сказала Арианта, наморщив нос. — Ведь не ждала, правда?
Маленькой фехтовальщице показалось, что она услышала щелчок ломающегося Кольца Событий.
Из темноты явно тянуло старостью. Кто-то кряхтел. Сыпался шорох предсмертного сжатия. Бледные радиолучи, царапали пустоту.
Ши зябко шевельнул стабилизаторами. Вряд ли ему хоть раз самому бы захотелось забраться в этот район спирали. Но дед был где-то здесь, среди звезд своей молодости…
По ресницам скользнул холодный радиолуч. Ши слегка передернуло. Он не любил думать о смерти, а здесь было все: старческие венчики вырожденных атмосфер над лысинами белых карликов, последние радиовопли одиноких нейтронных звезд, замогильная жадность черных дыр… Хотя, может быть, последних здесь и нет, кроме центральной… Поди найди их…
Ши включил позиционные огни.
— Дед! — позвал он.
Пространство сжалось под его криком и комом кануло в кладбище. Ши плотнее стянул пылезаборник и с легким поворотом штопором ввинтился в зону.
Рядом проплывали тусклые красные горошины карликов с обожженными планетами, занудливо катящимися по орбитам. Иногда пространство подозрительно скручивалось в фунтик гравитационной воронки, и Ши на вираже опасливо выскакивал в чистую зону. И что старики находят здесь? Смертельную тоску? Глупую тишину?..
Мимо проволоклась бурно крутящаяся нейтронная звезда с проплешиной активной зоны. Это, должно быть, она тронула Ши радиолучом на входе в район. Мерцающий сделал вираж, облетая старушку.
— Дед! — снова позвал он.
Моффет не отозвался.
Звезда безучастно крутилась, коверкая тыквой магнитного поля жесткое дыхание Галактики. Ши тоскливо поежился. Огни от хвоста до носа перетекли в синий цвет. Ши с жадностью глянул назад. Там пылала живая Галактика, кипела молодость. Могучая волна галактического рукава вспарывала кисель плоского гало. И в дикой вакханалии пылевых водоворотов рождались звезды гиганты голубых огней, чей век короток и эффектен, и вечные трудолюбивые карлики, нянчащие профитроли планет. Ши жутко захотелось обратно, в огненный бульон жизни, к ехидной и злоязыкой стае юных мерцающих.
— Де-ед! — закричал он, раздражаясь.
И вдруг Ши почувствовал запах. Эхо тонкого аромата веретенного масла катилось из центральной гущи скопления. Ши вздохнул, усилил лобовое поле и скользнул в твердые ладони гравитационной воронки. Пространство становилось тверже, неподатливей, и Ши с замиранием сердца давил холодок страха.
— Дед… — шепотом сказал он.
— Эд! — рявкнуло эхо.
Голос Ши, затихая, слетел к центру и, накачанный энергией вращения черной дыры, вихрем ударил мерцающего в лобовое поле. Ши сжал губы. Огни беспорядочно замигали. В мысли мутно вползал шепчущий мрак. Вестибулярный аппарат дал сбой. Ши опрокинулся. Мелькнул желтоватый газовый диск, окружающий центральную черную дыру. Его затрясло в карусели беспомощного падения. Свет слабых звезд багровым серпантином наматывался на мысль, облегчая работу шептуну, затекающему в мозг.
— Ахо-хо-тен… — сипел шептун, затягивая сознание информационными ложноножками. Ши с ужасом понял, что уже не помнит, зачем прилетел… Не помнит, куда!.. Только не забыть, кто я!.. Ши отчаянно завопил, беспомощно крутя стабилизаторами. Ревущее эхо тряхнуло его тело, и Ши вспомнил код убийцы. В отчаянии программа активировалась. Убийца равномерно начала разрастаться, опустошая память. Шептун забеспокоился.
— Дед! — простонал Ши.
Убийца губила память, но ее волна должна смыть информационную плесень шептуна… Вот!.. Шептун захрипел, заерзал. Каждое его движение отражалось режущей болью в голове.
— Ши, разве ты меня не узнал? — миролюбиво прошелестел шептун. — Я твой дед Линга! Останови убийцу!.. Ай! Ты убьешь меня, внучек!..
