От непривычки ныли нежные подошвы ступней, впервые за много лет ощутившие твердость земли и асфальта. Опьяняли резкие, давно забытые запахи. Прижимаясь к зданиям, выбирая места потемнее, Александр шёл наугад, он не знал этого города.
Ночь — центростремительна! В центр стекаются алчущие удовольствий и поживы, алчущие смерти и опасности, алчущие приключений… В это время окраины города неинтересны — глухо, пустынно, бедно.
Ярко освещенный магазин примыкал к высокому каменному забору. Александр к нему прислонил пустой деревянный ящик. Прыгнув на него, можно разом перемахнуть преграду.
Сквозь широкие окна он видел полки, заваленные колбасами, сырами, ветчиной, разными консервами. Это изобилие удивляло, раньше деликатесы можно было получить, лишь имея связи и большие деньги. Но больше всего поражало, что не было длинной, крикливо–раздраженной очереди.
Хорошо одетая женщина средних лет с покупками двинулась к выходу. Александр тенью скользнул к своей засаде. Как он и предполагал, она свернула за угол магазина, дошла до неосвещенного фонарем пространства. Александр выдвинулся из темноты, женщина испытующе — настороженно глянула в его глаза. В её взгляде он увидел страх и обреченность: интуитивно она уже обо всём догадалось… У женщины не было времени для защиты, всё произошло слишком быстро. Оставив в ее руке намертво зажатые лямки, грабитель с тяжелой сумкой прыгнул на ящик. Как и прежде, гибкое, тренированное тело взлетело на гребень забора. Уже по ту сторону ограды он услышал визгливый запоздалый крик.
Содержимое сумки он высыпал в полиэтиленовый пакет. Как никогда, Александр чувствовал себя целеустремленно, способным на все. Сидя на скамейке, среди покупок он нашёл кошелёк. Десять двадцатидолларовых купюр и пол–лимона «зайцев»! По обеим сторонам площадки с баскетбольных щитов, как авоськи, свисали сетки.
Теперь отсюда как можно быстрее «рвать когти», чтоб успеть к какому–нибудь «комку» или магазину, чтоб купить джинсы и кроссовки. Уже на полпути он неожиданно вспомнил… На днях к бабке зашла коммерческий директор и попросила присмотреть за запертой квартирой. На месяц она уезжала на Кипр, жарить телеса.
Утром он принялся за завтрак. Ветчина, копченая скумбрия, голландский сыр, салями, есть даже бутылка «Цинандали»! И вся эта роскошь после постоянного, пшенного супчика!
В винах он разбирался, хотя раньше пил очень мало и только марочные вина. Хороший вкус ему успела привить самая первая его женщина и первая жертва, искательница приключений, пышногрудая брюнетка. Единственно, что сейчас его смущало, всем этим богатством он не мог поделиться с бабкой…
Когда в пятиэтажке утихомирились самые упорные полуночники, в одних носках Александр бесшумно поднялся на третий этаж. Возле двери мусорщика из бутылки с бензином он плеснул на тряпки, полил порог и чиркнул спичкой…
Уже в постели с чувством удовлетворения он услышал визг, крик, грохот, шум. Сквозь открытую форточку потянуло горелым. Где–то далеко завыла сирена пожарной машины. Высовываясь из окон, жильцы громко, тревожно окликали друг друга.
Утром по квартирам ходил участковый, к нему тоже позвонил. Сидя на коляске, не скинув цепочки, Александр коротко и хмуро отвечал на вопросы. Ничего не видел! Ничего не слышал!
Через пару дней, когда погорельцы поставили новую дверь, Александр в почтовый ящик мусорщика подкинул записку. Заглавные буквы, вырезав из старых газет, наклеил на лист бумаги. «Если будешь возникать, будет тебе и твоим ублюдкам кое–что похуже»…
Теперь наверху затаились, не слышно постоянного шума, грохота. Выходя из подъезда, погорелец затравленно оглядывался по сторонам. По телику постоянно показывали заказные убийства, поджоги, взрывы. Теперь же грозная опасность придвинулась к нему вплотную, обретая реальные черты…
Три часа ночи — «час быка», время воров, когда большинство двуногих уже в постелях… На руках Александра тонкие перчатки, в сумке каждый инструмент завернут в газету, чтоб не звякал. Перебраться на соседний балкон — плевое дело, тем более он не застеклен. Старик–галошник всё собирался, но не успел, а нимфоманке незачем.
Отвертка поддела шляпку тонкого гвоздя, следом в ход пошли плоскогубцы. Стекла на оконной раме закреплены деревянными планками. Когда раздавался скрип ржавого гвоздя, Александр невольно вжимал голову в плечи. Вынутая из гнезда шипка, легла на сиденье шезлонга, продавленного ягодицами коммерческого директора. Из черной дыры потянуло духом чужого жилья.
Плотные шторы на окне в спальне надежно закрывали комнату. Желтый маленький круг фонарика скользил по стенам, полу. Александр тщательно изучал комнату, расположение в ней мебели, чтоб ненароком не зацепиться, и не наделать лишнего шума. На спинке одного из кресел он увидел тонкую паутину чулок и кинул их в полиэтиленовый пакет. Вороном скрипнула дверь шкафа, тяжело, пряно и сладострастно ноздри запечатал аромат дорогих духов.
