Оборотень полностью

Я спросил, часто ли врачей подозревают в подобных злодеяниях. Он сказал — нет. Если кто-то и пытается обвинить в этом врача, такие поползновения, как правило, кончаются либо комично, либо ничем. Практикующие врачи, по его словам, вообще ничем не рискуют. Обычно таким обвинениям подвергаются специалисты. Может быть, само слово «специалист», «специальный» притягательно действует на больных, а может, им труднее сопротивляться своему бреду, когда их жен направляют к специалистам.

— Что ты хотел сказать этой историей? — спросила Фелисия. — И что ты сам думаешь о случае Сваберга?

— То, что я думаю, относится к ревности вообще. Фру Сваберг никогда не изменяла своему мужу, и я согласен с врачом, который сказал, что именно это больше всего и мучило Сваберга. Он был смертельно уязвлен, что ни один мужчина не хотел разделить с ним его жену. Он чувствовал себя униженным, но сам даже не подозревал об этом. Обида потихоньку бродила в нем. Он стал жертвой Оборотня. Ты спрашиваешь, что я хотел сказать этой историей, а я не умею этого объяснить. Но со временем тебе станет ясно. Может, не теперь, теперь и так всего слишком много, но со временем ты все поймешь. О таких вещах легче говорить с любимой женщиной, если уж ты вообще решился заговорить об этом.

Эрлинг почувствовал, что какие-то его слова насторожили Фелисию.

— У меня нет иллюзии, свойственной некоторым полуобразованным людям, будто я владею многими науками, — сказал он. — Я много читал, но беспорядочно и бессистемно. Мне недостает элементарных знаний. С психологом я еще мог бы потягаться, но не с психиатром. Однако, если ты хочешь знать мое мнение по поводу различных неврозов, психозов и того, что мы обычно называем душевными болезнями, я считаю, что все они появляются в результате тех или иных мозговых травм. Назвать их можно как угодно, значение имеет только степень этой травмы. Если мы назовем их душевными болезнями, то надо сказать, что лечению поддаются только те из них, которые возникли в результате какой-то болезни или физического насилия (о врожденном слабоумии здесь речь не идет). Остальные лечению не поддаются, в какой бы степени, слабой или сильной, они ни проявлялись. Они возникают в результате того, что человек оказался перед трудностями, о которые его сознание просто разбилось, и собрать разбитые части в единое целое уже невозможно. Этот ущерб невосполним. Эти люди будут нести свой крест до конца дней, и это знают все, даже те, кто уходит от психиатра по видимости здоровый. То, что случилось, лечению не поддается, у этих людей есть единственная возможность — начать жизнь сначала уже с измененным сознанием.

Нравится нам или нет, необходимо вернуться к взгляду на это, существовавшему в прежние времена: отчаявшийся человек может сам разбить свое сознание. Это совершенно верно. Нельзя считать, будто душевная болезнь таится в человеке, поджидая, когда сознание погаснет в нем от горя, ошибки, насилия, унижения или от мыслей и желаний, которые так пугают человека, что он предпочтет, чтобы его сознание погасло, чем посмотрит правде в глаза. Люди всегда знали, что мысль может и разбить, и исцелить мозг, на этом и зиждется один из методов, к которым прибегают вожди. Сложность, однако, кроется в том, что, если повредить мозг не удастся, человек может перерасти свое первоначальное «я» и уже как разумное существо стать опасным. Вред, который человек способен нанести себе собственными мыслями, можно разделить на три группы. Минимальный — мы сами констатируем его, когда успокаиваемся после того, что с нами случилось. Средний — для его определения нам нужна посторонняя помощь. И наконец, тяжелые случаи, лечение которых мы возлагаем на специалистов, помогающих человеку достичь состояния, которое позволит ему самостоятельно пройти свой путь до конца, то есть вернуться к свету или окончательно погрузиться во мрак.

К счастью, люди, справившиеся со своим несчастьем, получают от него больше, чем теряют. Их сознание обогащается и вырастает. В результате странного процесса поврежденное место мозга становится, так сказать, питательной средой, позволяющей человеку измениться, стать умнее, однако выздоровлением это назвать нельзя. Так уж устроены люди: на месте раны, полученной от ножа, вырастает новая, более прочная кожа.