Пышная юбка светло-фиолетового платья вынуждала предвигаться чуть не гуськом. Хитрая причёска неприятно стягивала волосы. А тонкий золотой венец на голове уже сейчас казался неудобным.
А ведь приём и не начался толком — не все гости ещё пришли.
Необходимость ждать раздражала.
Тем более ждать вот так. Сидя в гостиной в компании Териона и ожидая, когда соизволят прийти остальные. Гости — в бальную залу, Лона и отец — сюда, в гостиную, церемониймейстер — тоже сюда, чтобы с поклоном сообщить, что собрались все.
Это казалось невероятно глупым, но ведь тради-и-иция.
— И кто только придумал такой порядок, — пробурчала Астер.
— Думаешь, если бы мы присутствовали в зале с начала приёма, было бы лучше? — Терион не удержался от усмешки. — Король со своими детьми, который ожидает прибытия подданных — было бы лучше?
Астерия поморщилась — уже пожалела, что решила выразить недовольство вслух. Разумеется, она прекрасно понимала то, о чём говорит брат. Просто хотела немного выпустить эмоции, пока ещё есть такая возможность.
— Разумеется, нет, — девочка тяжко вздохнула, поднимая на принца тяжёлый взгляд. — Но и причин ждать начала именно здесь, а не в своей комнате, тоже не вижу.
— А как же ощущение родственной поддержки?
Наследница красноречиво скривилась, не став вслух озвучивать, что думает по этому поводу.
— Не переживай, — Терион оглянулся на закрытую пока ещё дверь. — У тебя ещё будет возможность сравнить с предложенным тобою вариантом… И самостоятельно решить, что всё-таки лучше и удобнее.
— В самом деле?
Астерия недоверчиво нахмурилась, но ответить принц уже не успел — в комнату вошёл по-королевски невозмутимый отец в компании хмурящейся Шонель и кривящей лицо Лонесии, которая, казалось, сейчас расплачется или закатит безобразную истерику — оба варианта казались равновероятными.
— Лерион, ещё не поздно всё отменить, — голос тёти звучал сухо.
— Мы уже закончили этот разговор, — король остался невозмутим и улыбнулся своим детям. — К тому же, прибыли почти все гости — наш выход через пару минут.
— Брат, ты… — женщина одарила племянников недовольным взглядом и сказала явно не то, что собиралась вначале. — Ты совершаешь ошибку.
— Хватит, Шона. Мы — закончили этот разговор.
Астер невольно поёжилась. Хоть выражение лица у отца не изменилось, но в голосе появились совершенно непривычные ноты — их хотелось сравнить с ледяной сталью, — от них по спине мурашки побежали.
Это, пожалуй, второй раз, когда Астерия видела его таким. И искренне порадовалась, что сегодня причиной является не она.
Меньше чем через минуту в дверь постучала служанка, с поклоном сообщив, что прибыли все гости. Король покинул гостиную первым, не оборачиваясь.
Астер не смогла сдержать вздох облегчения — находиться рядом с таким отцом было неприятно. И тут же наткнулась на пылающий злостью взгляд Лонесии.
Очевидно, сестра восприняла радость девочки как-то неправильно, потому что лицо её скривилось ещё больше, став почти некрасивым. И гостиную Лона покинула второй, прошипев что-то однозначно неприятное в адрес Астер — но негромко, чтобы не услышал вообще никто. Ведь тогда и обвинить девушку будет не в чем.
Астерия скривилась — после того выхода в город она так и не простила Лонесию. Причём злилась и на обман, и на сам розыгрыш, и — больше всего, — на собственную доверчивость, из-за которой вообще позволила подобное.
Злость придала сил. Платье перестало казаться громоздким, а венец — тяжёлым.
Во-первых, она не собиралась хоть в чём-то уступать Лонесии. Она наследница, а не оборотень лысый, она просто не может уступать какой-то там бастарду!
А во-вторых… Она просто обязана насладиться этим балом. Просто на зло сестре.
Это конечно не равносильно поступку Лоны, но…
Астер — наследница.
И может себе позволить быть великодушной по отношению к врагам.
Лонесия злилась.
Её раздражало всё. Абсолютно всё!
Король, который решил, что он вправе распоряжаться её жизнью… Если б не прямой — и подкреплённый магией! — запрет, Лона бы уже всё высказала этому… Человеку! Который считает себя её отцом.
Ничтожество, которое стало королём по недоразумению. Которое не понимает ничего. Которое не разбирается абсолютно ни в чём. Которое только и может корчить надменные рожи и командовать… Как будто он тут король!
Лонесия сама себе напоминала зверя в клетке.
Её практически заперли в комнате, приставив стражников и зачаровав окна и двери, чтобы она не сбежала!.. Словно она преступница какая.
И, самое обидное, что и Шонель — родная мать, уверявшая, что всегда будет за неё и никогда не будет иначе, — тоже встала на его сторону! Не важно, что она не говорила этого вслух. Лона знала, что у матери есть способы влиять на своего недотёпу-братца. Не раз видела своими глазами. И раз мать этого не сделала — раз она не добилась отмены этой дурацкой помолвки с каким-то там тупым мужланом, — значит она предала её! Обманщица!
