Монашка вытащила из-под стола маятник. Гирька моталась туда-сюда как оглашенная, и качания ее были устремлены точно в мою сторону.
Вся авдитория уже глядела только на меня, про Гармаша забыли. Да нет у меня шпаргалки! На что же так реагирует этот клятый детектор?
От обиды, от злости, от отчаяния я чуть не закричал. Страшно болели напряженные плечи, точно каждый взгляд в спину бил архангельским жезлом.
И тут я понял. Понял и тупо уставился на свои руки, на густой покров мелких светлых волосков на тыльной стороне ладони. Черт, сегодня же четверг, полнолуние! Не так мне много и надо сегодня…
– Матушка… – прохрипел я, совсем было собравшись объяснить, что это не на шпаргалку, это на меня зашкаливает детектор, но на лице сестры Февронии появилась такая гадливая усмешка, что вспыхнувшая у меня над сердцем злоба перешла предельную черту.
Сознание я, как обычно, потерял – к счастью, ненадолго. Похоже было, что приступ длился лишь несколько минут, а трансформация прервалась, не завершившись, иначе я бы помнил те минуты, что провел в ином облике. Полагаю, наша преподавательша приложила к этому руку – все же орденские молитвы имеют изрядную силу.
Взгляды снова охлестывали меня, но уже другие – испуганные, опасливые.
– Почему вы не предупредили деканат, что вы оборотень? – поинтересовалась сестра Феврония.
– Я на четверть оборотень, – ответил я заплетающимся языком. Иной облик давал о себе знать как никогда сильно – наверное, потому, что ему так и не дали выйти на поверхность. – Это происходит, только когда я очень зол… – Что-то толкнуло меня приврать: – И только в полнолуние.
Хавронья явно не знала, что сказать.
– Тогда… можете идти, – процедила она. – Я запишу, что вы не могли сдавать зачет по состоянию здоровья. Придете, когда остальные будут пересдавать. – После почти незаметной паузы она добавила: – И вы, Гармаш, давайте зачетку и идите.
Гармаш ушел. Я остался.
– Что же вы стоите? – раздраженно поинтересовалась Феврония.
– Я готов сдавать зачет, – ответил я.
– Только что после оборота? – вяло попыталась посопротивляться монашка.
– Ну, вы же знаете, что шпаргалок у меня нет, – ответил я, и улыбнулся.
Мне даже сначала не показалось странным, что она побледнела. И только потом я понял, что улыбнулся по-волчьи – приподняв уголки рта и обнажив клыки.
Жара за шестьдесят. Точно, не меньше, что бы там градусник не показывал. Курорт для саламандр. Кираса уже, наверное, докрасна раскалилась, даром что под камуфляжем. А про каску и думать не хочется, да и нечем – мозги кипят уже давно!
Не, одна мысль все же осталась. Вода! Жидкость!!! Холодный, с лимонным привкусом чай, который заваривают наши эльфы для возвращающихся. За одну кружку этого чая любой из нас поменяет сейчас все сокровища мира, все на свете – не глядя. Пи-ить!
Б… прости мя, грешного, Господи, как же я хочу пить!
А во фляге осталось еще не меньше четверти. Вылакать бы – и гори оно все адским огнем! И плевать, сколько еще до колодца. И на то, что сначала – само собой – напоят всю скотину, а люди могут и потерпеть. Потому что если хоть один мамонт откинет бивни, его поклажу навьючат на нас, ослов.
Наверное, если бы не десятник, мы бы все уже давно все вылакали. Но присутствие командира дис-ци-пли-нирует. Хотя пить от этого меньше не хочется.
Мамонту впереди тоже жарко, бедолаге. Вон как ушами хлопает – только номера мелькают. Даром что южная разновидность, томского питомника. Да и нашему броненосцу несладко – чешуя на боках ходуном ходит.
Поймать бы того штабного воеводу, который это устроил…конвой этот г… нахватали, кто под руку подвернулся – два танка, три ящерки, ну и мы, грешные. На тридцать с лишним мамонтов – слезы, так, аппетит душкам раздразнить.
По-хорошему, делать это надо было, как месяц назад, под Хостом – звено грузовых ковров, звено ступ «прикрышки» – заняли высоту, пропустили колонну, снялись и вперед на пару верст. А то ползем – справа ущелье, слева гора и ждешь – то ли фугасом рванут, то ли файерболом приласкают, то ли просто каменюкой по каске долбанут!
В Бога, в душу, в мать, прости мя, грешника, Господи! Терпеть ненавижу!
Ездоков нынче развелось до хрена – драгуны, уланы, конногренадеры, какие-то амазонско-единорожные особые части с дикой текучестью кадров… Это окромя самой кавалерии. И все в Рай на чужой холке норовят въехать! А ножками только разведка и мы, грешники. Остальным все по х… Взгромоздил себя животине на загривок – и хоть трава не расти!
Глухой удар взрыва тряхнул дорогу.
Ну вот, накаркал, блин!
Хорошее место выбрали духи – всей дороги локтей шесть в ширину, да еще изгиб вокруг утесика. Небольшой изгиб, а все же… с нашего места головной танк еще видно, а задним уже – фигушки. Головному, кстати, похоже, повезло. То ли наш охранный призрак сработал в кои-то века, то ли ихний сапер поторопился – впереди рвануло. Впрочем, по нему тут же сразу двумя файерболами шибанули. Один даже попал. Китайские файерболы – трескучие, искр до хрена.
И сразу по колонне – стрелы, камни, гранаты. Из ружей не палят – берегут, гады.
