Опустив стекло, он показывает, чтобы я свернула на обочину и настойчиво прижимается ко мне. Напрягаюсь в ожидании скрежета металла, впереди маячит поворот. Давлю на газ и резко вырываюсь вперёд, почти догоняет, понимаю, что на такой скорости не войду в поворот, только вылечу. Резко по тормозам, и меня несёт чуть развернув. Пролетает мысль, сейчас всё… Без паники, просто ничего не делать, слышу строгий тон. Да пошёл ты! Полная остановка поперёх дороги, и я кажется по-настоящему выдыхаю. С силой сжимаю руль, я даже не пристегнута. Руки полохолодели, не чувствую. Дёрнувшись всем телом от удара по стеклу, шарахнулась в сторону. С такой силой ударил, удивительно не рассыпалось.
— Открыла, быстро! — рявкнул он.
Я слышала его так, будто крикнул в ухо. Черты лица жутко заострённые, глаза злые и страшные, одет только в джинсы. Дождь намочил волосы и они казались темнее. Меня волнуют такие мелочи? Нет, просто оцениваю насколько грозно выглядит, и внушительно… Снова ударил ладонью по стеклу.
— Двери открыла! Или разобью.
Мне кажется со страху, или он рычит. На руках бугрятся мускулы, свернёт шею одним движением. Выбор не велик, дальше пытаться бежать или сдаться и узнать оставит ли в живых.
Добровольно не пропустит, перекрыл мне путь, только, если назад, морщусь в страхе от брани. Ещё раз ударит, разобьёт, а открою дверь, свернёт мне шею. Обещал. Целая вечность на раздумия, на самом деле пара секунд. Двигатель призывно работает, уверенно включаю заднюю передачу, выдох…
Удар в стекло, взвизгнула, оно чудом не разбилось, словно отпружинило. По широкой груди стекает вода, дождь усилился, молния разорвала небо на несколько частей, делая его в моих глазах ещё более свирепым. Очередной раскат грома создаёт вибрацию по земле.
— Открыла! — замахивается локтем.
Обреченно нажимаю кнопку на брелке, как в замедленном кадре, секунды растягиваются до бесконечности. Открывает дверь, и схватив как и прежде за шею, вытаскивает из машины. От боли сжимаюсь.
— Совсем без головы⁈ Тупая⁈
Так страшно на меня даже опера не орали из районного отделения.
Слова не могу ответить, сосредоточившись на боли, что причиняет. Другой рукой обхватил за лицо, притягивая к себе ближе, чуть ли не поднимая над землёной, привстаю на носочки.
— Я разрешал трогать ключи⁈ — прямо мне в лицо.
Зажмурилась и всхлипнула жалко.
Огромные, тёплые капли бьют по телу, с волос течёт вода, она везде. Со страху можно умереть? Если да, то именно это сейчас и случится.
Распахиваю глаза, так сказать встречаю свою смерть, сердце гулко пропускает удар и начинает тяжело и замедленно биться, будто хочет остановится вовсе, аж больно. Смотрю в его лицо, а он рывком впивается в мой рот, кусает губы, оглушив грубым поцелуем. Слёзы закапали из глаз, сжалась от ощущений, что пронеслись по моему телу. Опустил на ноги, прижал к каменному торсу крепче, продолжая терзать рот и все составляющие души, выворачивая наизнанку. Могу чувствовать только боль на губах и дикое головокружение. Грубо сминает слабое сопротивление, расжимая мне челюсть для более глубокого поцелуя. Как только его язык коснулся моего, пробрало разрядом, изо всех сил схватилась за руки удерживающие моё лицо. Не хватает воздуха, сейчас задохнусь. Мне нечем дышать!
Попытка вырваться позволяет вдохнуть, но только один раз, снова подчиняет, отпустив лицо впечатывает в своё тело, стиснув ягодицы. От него исходит ощутимое тепло, хочется потянуться, где-то на уровне подсознания, и быть ещё ближе. Дрожу, но мне не холодно, пылаю изнутри. Оттесняет медленными шагами, дав возможность чаще вдыхать, целует рывками, жадно, грубо подчиняет.
Ударяюсь об холодный металл спиной, сильные руки обхватившие меня спасают от боли. Странные, чужие чувства бьются внутри, как бабочка в стекло. Убьётся же! Бесполезно и как в последний раз. Открываю глаза и снова закрываю, голова кружится, теряю ориентацию в пространстве. Не отвечаю его губам, языку, позволяю, даже скорее подчиняюсь. Спустившись укусами на шею, запихивает в машину, не мою…
Не успеваю опомниться, как уже у него на коленях, сдирает майку через голову, вслед летит бюстгалтер. Дрожу всем телом от его касаний, с волос капает вода на спину, бегут мурашки. Грудь нетерпеливые ладони изучают с особой тщательностью, вырывая еле различимые стоны, стоит только чуть сильнее сжать.
— Дура, — слышу охрипший голос, такой неузнаваемый.
Когда помогаю стянуть с себя мокрые шорты, понимаю, что происходит. Упираюсь в подбородок ладонью, не дав добраться до губ, другой рукой в грудь, жалобно всхлипнув. Нервы натянуты до предела, тонкая грань между истерикой и расслаблением, я готова завизжать. Не останавливается, без усилий преодолевает мой протест, ему плевать, и снова целует так, что кружится голова. Заставляет отдаваться без капли сопротивления, принимая активное участие.
