Какого это, видеть, как привычный мир рушится у тебя на глазах? Знать, что ты ничего не сможешь сделать, что пути назад уже нет? Твоя жизнь, твои друзья, да и ты сама — ничто уже не будет прежним. Сможешь с этим смириться и пойти дальше? Вынести предательства и потери?.. А что ты будешь делать со своей оборотной стороной? С силами, которые способны не только навредить твои близким, но уничтожить твою душу? Как бороться с тьмой, если она часть тебя?..
На горизонте солнце умирало,
Давая силу новой тьме.
И всадник черный опускал забрало,
Хотел скорей приблизиться ко мне.
Меня ночь выпивает до капли,
Рвет струны моей души.
Кто во тьму без просвета упали,
По ножам и крови пошли?
Кровью закатной напоена,
Ночь удушает меня.
Чтоб так взрастить во мне воина,
С душой из свинца и огня.
Алиса Эльфман.
У песни ночной
Есть непроглядные дали
и небо с черной луной.
И есть у песни земля,
где ждут луну наковальни,
кровавый отсвет суля.
Федерико Гарсиа Лорка "Черная луна".
Кофе цвета обсидиана… Цвета зимней ночи, цвета боли и одиночества. Его запах, такой родной и привычный уже не казался ей приятным. Черная жижа оставляла горечь на языке и мешала связно мыслить. Кружок кофе, ограниченный только стенками чашки — кажется, сожмешь фарфор немного сильнее, и треснут непрочные границы. Все что удерживает тьму — белая окружность, такая тонкая… Неожиданно она решилась еще на один глоток, потом еще и еще. Горячо, вкуса почти не чувствуется. Это и к лучшему, хотя кофе больше не вызывало рвотных позывов, вот только… Странно как-то: во рту металлический привкус, будто ржавой воды из-под крана хлебнула…
Ей захотелось кричать, когда она поняла, что пила на самом деле. Но жидкость цвета багрянца (показавшаяся вначале черной) забила горло, слепила связки, задушив все слова и звуки.
Она с силой стиснула ладони, и белая чашка не выдержав, пошла трещинами. Двуцветные (с одной стороны — белый фарфор, с другой — черное… кофе?) осколки с душераздирающим звоном рассыпались вокруг нее. На руках темнели царапины, оставленные острыми сколами; они быстро наливались кровью, почему-то такого же цвета, что и кофе. Ей казалось, что не только злосчастная чашка, но и она сама рассыпается на куски, и весь мир рушится следом, показывая свою оборотную сторону — тот мрак, что прятался под хрупкой, будто яичная скорлупа, белой оболочкой…
В конце концов, остается только тьма. Черное небо над головой — пустое и холодное, как она сама. Под ней — черная жидкость — не поймешь, то ли разлившееся кофе, то ли ее собственная кровь. Лишь осколки продолжают звенеть — кто-то идет по разбитому фарфору. Звон становится все сильнее…
Она распахнула глаза. Будильник возвещал о наступлении нового утра.
Это было самое обыкновенное утро. По крайней мере, начиналось оно вполне заурядно. Некоторые события, кажущиеся поначалу бессмысленными, обретают значение не сразу. Возможно, я просто была слишком невнимательна, чтобы заметить знаки. А возможно, их и вовсе не было — а я занималась подстраиванием фактов под теорию. Впрочем, начало моей истории действительно не слишком интересно. Большую часть моей жизни можно охарактеризовать словом "обыденность". Тем сильнее впоследствии контрастирует она с собственным же дальнейшим развитием. Можно сказать, что я открыла оборотную сторону — и себя самой и окружающего мира. Итак…
Я встала в полседьмого утра, точно по звонку будильника и, не позволяя утренней сонливости удержать меня в теплой постели, понеслась в ванную. (Не считаю себя стопроцентным "жаворонком", но встаю всегда рано, причем получаю от этого удовольствие).
Несмотря на уже порядком прохладную ноябрьскую погоду, решительно забралась под холодные струи душа. Ух, здорово бодрит! Вдохнув свежий аромат цитрусового шампуня, сделала воду немного потеплей, чтобы помыть голову.
Через десять минут я, с тюрбаном из полотенца на голове, сидела на кухне и маленькими глотками пила свой обычный утренний кофе. Кажется, он получился слишком крепким… такого черного-черного напитка мне раньше варить не приходилось. Может просто сорт другой? На мгновение у меня возникло престранное чувство — будто чашка в моих руках вот-вот покроется сетью трещинок и развалится на части, выпуская горячий кофе наружу… Я покачала головой — наваждение растворилась, как последняя ложечка сахара, брошенная в напиток. Все-таки дельные мысли приходят в голову исключительно после обеда. По утрам же в нее лезет только всякая ерунда.
Отвлекшись от непонятных (и неприятных) дум, я обернулась к двери, услышав шаги.
В дверном проеме сонно потягиваясь, стояла мама.