— За тобой присматриваю лично я, больше никто, — произносит таким странным тоном, словно с намеком.
Пристально смотрит в глаза.
В жар бросает, пульс в который раз учащается. Охотники знают каждый мой шаг, Грачев явно дал это понять.
— Значит следят, — тихо проговариваю.
То была охрана напоказ, теперь видимо по-тихому и от меня в том числе.
Напряжение достигает пика, когда заходим в квартиру. Согреться необходимо и одновременно держаться от него подальше, во избежании взрыва очередного, что и стараюсь делать. Снимаю одежду, намереваясь вернуть нормальную температуру тела через теплую воду.
— Со мной едешь домой на выходные?
Застываю, накинув халат, выждав немного, осмысливая сказанное, медленно поворачиваюсь.
— Куда домой? — ошалевши наблюдаю, как растегивает рубашку.
— К родителям, — беспечно конкретизирует.
Серьезен совершенно, ждет решения.
— Совсем умом тронулся? — задыхаясь, отворачиваюсь, запахивая халат.
Сквозь зубы череда ругательств идет от него.
— Юль… Хорош. Семья это не светский выход, туда я могу со своей женщиной приезжать. Я домой еду.
Будто это: я домой еду, что-то особое означает. Он мой брат! Я домой еду! Задрали вусмерть.
— Как ты себе это представляешь? — голос сел от негодования.
— Так едешь? — на своем стоит.
Удивительно, но выбор дает, не принуждает.
— Нет, — бросаю и сбегаю в душ.
Конечно следом идет. Зажимает, настойчиво, сопротивление сминает силой.
— Как ты будешь без меня? — в самые губы спрашивает, касается при этом.
Искры разлетаются, разряды по коже бегают, колются.
— Как ты будешь без меня? — отправляю встречный с вызовом.
— Молча.
— Вот и я мол… — затыкает рот поцелуем.
Арис уговаривает, без слов уговаривает, долго и мучительно доказывает без него не смогу. Уговаривает на безумие, на полный треш.
День без него, будто адская пытка. Разбита. Проснулась с ощущением пустоты, внутренности сводит от тоски, а мысли о нем захлестывают мощной волной, вырывают из реальности, счет времени теряю, перебирая. Помню каждое мгновение, проведенное вместе до отъезда. Руки, взгляды, губы жадные оставляющие следы… Аристарх ты наркотик, тебя нет и я испытываю ужасный голод по твоему присутствию, запаху, сильнее всего требуется тепло.
Часто хватаюсь за телефон, надеюсь увидеть сообщение, но обнаруживаю лишь холодную пустоту. Я пыталась отвлечься, но все вокруг напоминает мне о нем, давит. Я не могу отпустить ситуацию, глубоко переживаю, скучаю.
Мне так не хватает его.
Хочу слышать голос, чувствовать, как обнимает. Этот голод становится невыносимым. Время лечит, говорят. Врут! Песчинка за песчинкой убегают минуты, а тоска разрастается, унять не в силах, перекрыть нечем. Он будто знал, что будет со мной твориться, уговаривал.
Молчит, испытывает на прочность, наказывает за непослушание. Арис, не только меня. Как ты без меня?
— Ууу, — осматривает меня Оля. — Это уже зависимость. Юль, ненормально так убиваться.
— Я не могу… Не могу сопротивляться, разворочено все нутро, — сцепляю дрожащие пальцы на коленях.
Прищурив глаза без макияжу, оценивает как одета, состряпав недовольную мину, напяливает солнцезащитные очки. Сегодня я по-скромному, особо не парилась, лишь бы было. Джинсы темные, светло-серая водолазка, сверху опять пальто не по погоде.
— Тебе нельзя сидеть дома, совсем съедешь.
Тут не спорю, истина, поэтому не противилась ее желанию встретиться.
Чертыхнувшись сквозь зубы, Оля выезжает на дорогу.
— Значит наши мальчики с женами в семейном особняке тусят. Замечательно, что сказать.
— Ты знала, что женат или тоже умолчал изначально?
— Понимала, а теперь еще и знаю. Пофиг, меня это не останавливает.
— Куда мы?
— Шопиться. Мудак Арис снабдил картой?
— Да, еще с самого начала. Только нет у меня желания по магазинам гулять.
— Дура ты, Юля, дура. Вот он сейчас уверен, что сидишь у окна и ждешь его. Спокоен гад, наслаждается выходными в кругу семьи. А теперь представь, поперли оповещения с чеками. Магазины, салон, клуб…
— Какой еще клуб? — аж хрипну.
— Хороший клуб. Как думаешь, через сколько жопа у него подгорать начнет?
— Не начнет, — издаю нервный смешок.
— Вот и посмотрим. Я уже предвкушаю, как эти двое стирают зубы, лязгая челюстями на очередное оповещение. Знаю я таких, стараются взять под полный контроль, жутко ревнуют. Можно же на мой счет перекинуть, нет он карту оставил, привязанную к своему счету. Понимаешь о чем я?
— Вроде бы.
Идея подразнить Ариса таким способом изначально мне кажется провальной.
— Я так нажралась, — вспоминает Оля, — что даже половины не помню, высказанного Эдику. За тебя точно выдала все что думала, может еще и за себя, не помню в упор. Утром доставкой карта, корзина роз и сообщение на телефоне гласившее: Остынешь, поговорим. Я то думала моя вина, уплывет рыбка после концерта, а нет, снова его косяк. Выходные были оказывается запланированы, меня об этом никто не собирался оповестить.
— А чего ты ждала, он женат, — опять в манере Ариса говорю.
— Чего я ждала? Честности и откровенности. Вот чего.
— Арис порою до такой степени откровенен, что мне плохо становится. Уж лучше бы соврал или промолчал.
