Вязкая, противная каша в голове, кажется мне снова поплохело. Нащупываю кнопку, опускаю стекло, выдыхаю через рот. Шум, что оставался снаружи, врывается в салон, глушит. Мы несёмся свыше ста километров. Голова кружится, прямо сейчас готова сползти на коврик и биться в истерике. Одно точно понимаю, в чём взбрыкнул любимчик. А мы похожи с Тимом. Оба любимчики, изображающие идеальных, дабы не разочаровать обожающих родителей. Тим взбрыкнул и меня потянул за собой по цепочке. Мы оба на дне, связанные брачными узами.
— Это не всё? — голос дрожит, слёзы набежали.
Не могу найти им точного объяснения, ощущение обречённости снова. Хорошо уже не будет.
— Достаточно, Юль, пока достаточно, — обеспокоенно поглядывает.
Тим боится, я по глазам вижу.
— Я должна знать всё.
— Я сказал достаточно! — рявкает.
Вздрагиваю, успеваю заметить как вспыхнули глаза, он отвернулся и опасно обогнал фуру, другие машины разлетались от обезумевшего внедорожника в разные стороны. Опускаю лицо, смотрю на сцепленные пальцы, не хочу видеть как Тим пытается нас угробить. Этот блеск в глазах, заставляет метаться по воспоминаниям, искать, где я подобное видела. Показалось, солнце слепит, слёзы мешают чёткому изображению.
— Я попросил дать немного времени, значит дай его мне, — говорит Тим совершенно спокойно, но с нажимом.
У меня есть выбор? Да и готова ли я узнать больше. Так понимаю это только начало истории, и я в ней фигура, которой на доске не место, такой просто не существует, но я есть почему-то. Теперь уже не страшно, а жутко.
Домой приехали в молчании, переварить услышанное в дороге сразу не вышло. Почти всю ночь ворочалась, как и Тим. А утром, разбитую морально разбудили нежные поцелуи по шее, к губам. Большие ладони не сильно сжимали грудь, спустил бретельки сорочки и припал к соску, ухватив зубами.
— Тим…, - попыталась мягко остановить.
Заупрямился, пальцы скользнули под резинку трусиков, губами спустился к животу, оставляя влажную дорожку языком.
— Тим, пожалуйста, пол часика доспать, я никакая, на работу…
Стянул бесцеремонно бельё, разводя бёдра шире. Подтягиваюсь резко наверх, ускользаю от него к подушкам. Поднимает на меня слегка одурманенный взгляд, настрой по выражению лица понятен, получит своё без вариантов. Рывком распинает руки над головой, припечатал больно к изголовью. Проносятся картинки яркие перед глазами, зажмуриваюсь. Так берёт Аристарх, берёт, не соблазняет или возбуждает, он берёт то, что хочет и щедро делится бешеной энергетикой похоти. Чего не может дать Тим, он только берёт и ничего не даёт мне взамен. Постоянно забирает, наполняется, растрачивает и снова забирает, набираясь силами.
— Не надо, я не хочу, — сопротивляюсь.
Впервые в лицо бросаю нежелание близости, но я так не могу. В голове один, а во мне другой, рехнусь просто. Тим затыкает рот поцелуем, оставляет прелюдии и по-быстро получает желаемое, это совсем не в его духе, поэтому постоянно возвращается к губам, отворачиваюсь в сторону, терплю пока закончит, абсолютно ничего не ощущая, за исключением обречённости и того, что меня пользуют. Кончив, обдаёт горячим дыханием шею, скользит поцелуями по скулам, разворачивает к себе принудительно, ухватив за подбородок и говорит:
— Размолвки не должны сказываться на интимной жизни, иначе муж действительно окажется в постели с другой.
Отталкиваю его, прямо в лицо, с остервенением, ненавижу.
— Этому мужу мало было, сколько не давай, и он взял добавки на корпоративе, — слетаю с кровати на пол, готовая биться.
Ненавижу! Будь проклят тот день, когда узнала, услышала твоё имя. Я реально сейчас его ненавижу. Что доказал сейчас! Он решает и получает. Я пустое место и не важно чего надо и желаю. Братья одинаковы.
— Последний раз повторяю, запомни, последний, — следом слезает с постели, наступает угрожающе. — Ничего, ни с кем на корпоративе не было и ни в каком другом месте. На протяжении брака, я всегда был верен тебе, — смотрит испытывающе в глаза.
Сомнения окатывают, мне всегда кажется он знает. На этом и расходимся в душ, Тим в один, я в другой. Оба искрим, как бы не спалить жилище, бывшее когда-то уютным гнёздышком.
Вот так утро началось наперекосяк. Завтрак не делаю, трясущимися руками пью кофе, смотрю в окно. Я не смогу так жить. Слышу как рыскает по холодильнику. Плевать, что совершенно пустой.
Становится рядом с кружкой в руках.
— Нам нужен ребёнок, с его появлением многое изменится.
Бросаю ему обезумевший взгляд. Со следующего месяца начну снова пить противозачаточные. Дура, повелась на россказни, зря отменила. Я глупая и тупая, то что убито невозможно вернуть, на что надеялась… Склеить? Вернуть в себе чувства к Тиму? Или просто боялась начинать всё с нуля, чего мне никогда не приходилось делать. Судорожный вздох вырывается непроизвольно. Столько ошибок сделала. Тим ставит кружку и крепко обнимает.
