– Да ближайший оборотень, к твоему сведению, в лучшем случае в соседней области отыщется. А хорошим обонянием не каждый похвастаться может. Обычный человек вряд ли унюхает. – Потом добавила с сарказмом: – Насчет грохота обязательно выскажу твои претензии деду, чтобы лучше за садовым инвентарем смотрел.
– Скажи-скажи, особенно, куда ты с этим инвентарем ночью таскалась, язва!
– Сама такая, – беззлобно огрызнулась я.
– Скоро ночь закончится, мы идем или нет? – примирительно шепнула Анфиса.
– Ой, – в унисон испуганно и беззвучно выдохнули мы и уткнулись носами в землю.
Внизу, буквально в пяти метрах под откосом, вдоль забора, тихо переговариваясь, прошли двое охранников. Наконец они скрылись из виду, значит – обход каждый час. Мы переглянулись, тяжело вздохнув, и решились.
– А если трос короткий окажется? – неожиданно засомневалась Анфиса.
– Тогда я плюну на все и пойду домой спать, – хихикнула я.
– Вот сразу бы и плюнула, и никаких проблем… – буркнула она.
Мы аккуратно вытащили тележку из багажника, сложили в нее завернутый в тряпку набор инструментов, трос и почти бесшумно спустились к забору, прокрались к тому самому складу. Аня несла под мышкой одеяло, а мне, как инициатору, достался пахучий инвентарь. Проволоку перекусили секатором для обрезки веток в саду. Удивительно, но пока у нас получалось вроде. Только я порвала штаны, зацепившись за колючку на проволоке. Шепотом ругаясь, громыхая тележкой и трясясь от страха, мы рванули дальше.
– Вот спалимся как есть.
– Аня, хватит каркать, в конце концов, – раздраженно шипела я, стараясь справиться с нервами.
Да уж, взломщики из нас – аховые. Только в кино самый завалящий обыватель под музыку с легкостью заборы перемахивает, грабит, спасает, вершит справедливость – и его никто не ловит.
Мы присели у незастекленного окна, откуда сильно несло краской и свежеструганой древесиной. Пробивались еще какие-то странные запахи, но едва-едва уловимо, – вонючая «химия» перебивала основательно. Мы синхронно приглушенно чихнули, всячески стараясь производить как можно меньше шума, затем, испуганно сжавшись, несколько мгновений прислушивались к окружающей тишине.
– Ты уверена, что их точно здесь оставили? – прохрипела Аня.
– Здесь, точно. Может быть, там несколько комнат, но здание-то одно. Главное, внутрь попасть…
Страшно стало – до смерти; ощущение – словно кто-то следит. Но оглянувшись и поводив носом, я ничего не увидела и не почуяла. Анфиса тоже крутила головой и ушки навострила. Отдаленный собачий лай. Шелест ветра. Ничего необычного, кроме ситуации. До полнолуния далеко, но звезды и толстенький серп светят ярко. И несмотря на осеннюю глухую ночь, наши фигуры, наверное, хорошо видны, как и светящиеся глаза. Переглянувшись, мы пожали плечами, пытаясь убедить друг друга, что обеим показалось.
– Смотри, а вот это так и было, когда ты здесь днем была? – Аня указала пальцем на внушительную дыру, образовавшуюся между выгнутыми полукругом прутьями решетки. Еще чуть-чуть – и можно спокойно пролезть. Но толщина прутьев… силы рук не хватит, даже спортсмену-тяжеловесу.
– Аня, у меня зрение гораздо хуже твоего, и с пригорка не видела, была тут дырка или нет. И мало ли от чего они покорежились…
– Ну ладно, надо поторапливаться, – проворчала тетушка, начав тщательно закреплять на решетке стеганое толстое одеяло.
Мы зацепили трос, затем я, пригнувшись, рванула к «уазику». Когда завела его, у меня внутри все оборвалось. Тронув машину, ощутила слабый рывок, обмерла, а потом, заглушив движок автомобиля, понеслась на дрожащих от страха ногах обратно. Хоть бы пронесло!
Анфиса уже оттаскивала вырванную решетку и одеяло, которое я быстро подхватила и, пока она пристраивала решетку к забору, скатала трос и вместе с одеялом быстро унесла в багажник. На мелочах, как известно, преступники и погорают. Поэтому прибраться за собой лучше сразу, чтобы улики на месте преступления после на радостях не забыть или, не дай Луна, из-за погони.
– Ну что? Лезем? – уточнила я, остановившись у черного оконного провала.
Аня вздрогнула, видно не услышала, как я подошла. Странно! Что ее там настолько заинтересовало?
– Краской несет и еще чем-то… не знаю, – задумчиво выдохнула она. – Напрягает как-то и… нервирует.
Еще бы, меня саму трясет от страха и одолевают сомнения, и ей не лучше.
– Время, Ань, – поторопила я, заглядывая в проем, – кошмар, темень какая. Я толком ничего не вижу. А ты?
– Я тоже, – уныло шепнула тетушка, потом добавила раздраженно: – Облака вон набежали, когда не надо.
Посмотрев на небо, согласилась с ней: темное облако скрыло от нас луну. Опустила глаза и предложила:
– Неизвестно, сколько до пола, давай ты меня подержишь, а я потихоньку задом…
– Нет уж, первой сама полезу. Как старшая!
Смешно раскорячившись, тетушка полезла задом в проем, спустила сначала одну ногу, потом вторую, а я держала ее за предплечья. Она зависла на локтях и неожиданно замерла, испуганно, удивленно глядя на меня, вновь освещаемая лунным светом:
– Лис, меня там что-то коснулось…
– Ань, не пугай меня, давай обратно… – всполошилась я.
