– Ты уверен? – Агмат похолодел, даже уши вдруг остыли. Одновременно, одной рукой и первого жреца, и видного дельца... да кого бы то ни было! кто на такое способен?! Только те, кого называть боязно. Твои глаза – впереди, затылок и шея чуют веяние воздуха, приближение, даже движение рук подходящего сзади... но успеешь ли ты заметить, как поднимается ханджар, если враг – бесплотен? если он – тень самого себя, вышедшее из зеркала отражение?
А жена? а маленькие? У Агмата от страха поджался живот. Двойники блуждают, призраки в коридорах – не иначе, градские отражают проклятия! Что теперь начнётся?.. В двадцать седьмую ночь девятой луны было смятение в двух кварталах к северу – все слышали, как снизу лезет... Бесились и в обморок падали. Мы на град, град на нас, и где в следующий раз под полом заскрипит, заскребётся – не узнаешь. Домой вернёшься, о худом не думая, а в доме...
– Я откуда примчался?! из храмовых спален! Там такая карусель, что голова с плеч. Сам Намандарга расследует – а я, Полтора Уха, у него в подручных! Посмотри и сравни; я снимал шею Шуламанги! – Багали вывел на экран второе изображение, довернул и увеличил его, после чего протянул камеру Агмату. Раны-сёстры, раны-копии, только шеи разные.
– Не скажи ты, что убит Буфин, – ни перста, ни хвоста бы к тебе не прислали, не то что меня. Буфина сам Папа знал и приветствовал! А оно видишь как... в двух местах разом... Всё сходится, братишка Гвоздь. Ходит раздвоенным, глотки режет с росчерком. Это он, Дух окаянный. Здесь он, и следы – вот! Мотив ясный; как ты сказал, Буфин сватал земляку люгер, всех обзвонил, все знали. Убийство типично коммерческое, на пользу градским судостроителям...
– Мало того, – прибавил Агмат, ощущая на теле мурашки, – его земляк и в Эрке товар искал, с Зеноном Освейским сходился.
– Пропади он, Зенон! с ним покончено. Так ли, иначе – про интерес земляка на весь свет растрезвонили. Кому нужно покупку у нас расстроить?
– Градскому совету и Ониго! – выпалил Агмат.
– Верно. А Шуламангу Дух прирезан ради оскорбления, чтоб нас всех унизить. Йо, аж сердце жжёт!.. Как бы теперь земляк не переметнулся с денежками назад в Эрке. Там его «Эрке Небек» ждёт не дождётся. Ты разведал, где и когда Буфин назначил встречу с земляком?.. Беги туда! Лови корноуха и умасливай, как можешь. Скажи, что найдём ему независимого маклера из эйджи, половину комиссионных вернём. Дело общее, святое, а мы – Гвозди и Окурки – братья. Только б клиент не ушёл! Это самое меньшее четыреста мириадов крин – нельзя такие деньги пропустить мимо бюджета!.. Мертвяка отправлю в холодильник – сделаем трассологию ран компьютером, поищем частицы металла, сопоставим для верности. Спеши, Агмат!
– Вы поджидаете мистера Буфина? – спросил Форта довольно высокий для своей породы тонкий рыжий ньягонец, на поясе которого располагалась целая экспозиция, включавшая, помимо прочего, наручники, наладонник и компактный бластер.
– Можно сказать, я его заждался, – буркнул Форт. Буфин не отвечал на звонки («Абонент временно недоступен или отключил телефон») и опаздывал... уже на полтора часа! образцовые деловые отношения! Мысли являлись всякие – наглотался успокоительного и проспал всё на свете, убрёл по другому делу и отключил мобик, чтоб никто не мешал, наконец – не вынес душевной маеты и удрал на Иссу, не доложившись клиенту.
Ночь, начавшаяся в ноль часов, по причудливому ньягонскому календарю считалась не семнадцатой, а первой градской; в Эрке это были сутки общественных работ и мелких праздников вроде Ночи Настенных Картин, когда все малевали на стенах граффити, а жюри определяло самого искусного маляра.
В Аламбуке первая градская, видимо, посвящалась отработке охранных мер и мобилизации резервистов. По сравнению с прошлыми сутками стало больше людей с оружием; иногда они ходили группами. Вооружённые и безоружные одинаково тревожно озирались, приглушённо переговаривались, то и дело огрызаясь без видимых причин. Тусклый свет в коридорах остался прежним, но потолки словно опустились, принуждая горбиться, сжимать плечи...
Изменился тон мобильных новостей – ведущие от ёрничества и шутовских подначек перешли на спешное, взволнованное бормотание. Уловить какую-то последовательность в подхваченных на ходу отрывках вещания было сложно, а искать смысл в эфирном водовороте – такой короб чуши в мозг ввалится, что не разгребёшь за сутки.
– Все близкие Окуркам кланы приведены в боевую готовность...
– Окольным кланам сказано вернуть в норы бойцов, которые не при деле, и ждать сигналов...
– Папа Мусултын говорит: «Выдам налом сорок мириадов крин любому, кто представит мне живого Духа. За мёртвого – восемь мириадов».
– Трое преосвященных всю полночь молились о Шуламанге, чтобы дух и плоть перешедшего край воссоединились в обратном мире и вернулись к скорому возрождению. Посланы обильные проклятия на исчадий кладезя, в неимоверной наглости своей осмелившихся нанести городу святой Чёрной Звезды оскорбление и поднять руку на Первого жреца...
