Оборотни космоса полностью

Лучик метнулся к виску – Ониго увидел кого-то поодаль.

«О радуга, главарь всех Небеков приближается!.. Этот не с добром идёт. Уклонимся от встречи».

– Идёмте в зал. Пора испить составного перед играми.

Ониго следил за тем, как Тоха – воля его крепка! – наскакивал на Квина, занявшего уже вторую ступень Горы. Бились на сомкнутых резцах, как истые воители, обозначая, но не нанося укусы. Квину надо занять верх и выдержать восемь наскоков, тогда он – Царь. Тоха напирает.

Во внутреннем кармане жилета лежала греющая грудь депеша. Всего лишь бумажка, а сколько в ней огня! Подпали ты её зажигалкой – пламя пробежит, один пепел останется, а слова, строки хранят иной, превосходящий пыл – пламень бессильной злобы.

«Ты, ведьмин внук с обеих рук, шаманский ошмёток, криворылого жреца-хромца последыш! Мы твой глаз-порчу вырежем. Число сравняется – и на тебя прочтут такое слово, которого твои колдушки-бабушки не ведали. Лучше сам задавись, легче будет. А твой гнилой дух кладезь не примет. Выть тебе на холмах от зимы до зимы вечно. В каждом кроле на костре тебя охотники живьём зажарят. Будешь кролихой колючки глодать, кролят рожать. За Шуламангу тебе месть случится».

«Без подписи. Стыдно подписывать. Майлер забит тем же – пишут, изощряются. Бесятся, клянутся и кровью скрепляют, а сделать ничего не могут. Хотя нет – могут. Взорвать бомбу на рынке, среди детишек и домохозяек. Я сочту убитых, внесу в список. Когда придёт Наша Ночь, зачитаю его штурмовым командам. Приказ не нужен, сами знают – без жалости, всех, кто выше колена. С гангреной не дискутируют, её ампутируют».

Сердце ныло. Как там Дух? Нашёл ли с Экспертом то что искал? Пришёл сигнал об исполнении заказа Авы, теперь надо перевезти покупку на Иссу.

«Если Квин выстоит восемь наскоков, они вернутся с победой», – загадал Ониго.

Справа – от луча подальше – подсел сам Эрке Небек-старший с початой чашечкой составного. Добрался-таки, подкрался.

– Моё почтение вам, наоси полковник. – Голос вежливейший и тишайший. – Соизволите ли побеседовать?

Попробуй не соизволь. Судостроители покрывают выплатами три шестнадцатых градских расходов.

– Очень неприятная история, наоси. Альтиец Фортунат Кермак намеревался купить у нас люгер, но в дело вмешался ваш Pax Пятипалый. Он, Pax, внушил моему менеджеру, что клиент ненадёжен, а сам сманил альтийца к вам на службу. Теперь их обоих не сыскать, а у нас между тем стоят пять непроданных космолётов на общую сумму...

– Они в командировке.

– Как же так? нам в покупатели альтиец не годится, а вам – ничего, сойдёт, вы ему доверяете. Наоси, так поступать нехорошо. Я обращусь в градский совет с жалобой.

Квин отбил шестой наскок. Он уставал, а Тоху держала в тонусе бойцовская злость. «Держись, Квин!» – подбадривал Ониго.

– Мотаси Небек, если альтиец вернётся, я лично гарантирую вам сделку.

Седьмой наскок. У Квина задние ножки соскользнули с верха пирамиды. Ониго сдержался, чтобы не закрыть ладонью правый глаз и не нацелить луч на бойцов. Если это увидят (а это увидят), схватку признают недействительной.

– Ваше слово, наоси, надёжнее любого векселя. А не могли бы вы, помимо этого, выдать от совета гарантийное письмо с обязательством выкупить люгер, который – радуга над нами! – не был продан из-за того, что...

– Я спрошу у предсовета на ближайшем заседании.

Восьмой. Ониго закрыл глаза, чтобы даже взглядом не вмешаться.

Открыл.

Квин победно стоял на вершине Горы всеми четырьмя ножками.

– Эксперт, не оглядывайся. Слушай меня. За тобой следят. – Радиоголос Раха звучал отрывистыми, рублеными фразами. – Веди себя естественно.

– Где ты? – спросил Форт, насторожившись. Он немедленно включил круговое сканирование и дополнил его опознанием с учётом прихода-присутствия-ухода лиц в поле видимости. Если кто-то держится на хвосте, мозг скоро их вычислит. Они не могут сменяться слишком часто.

– Я рядом.

– Зачем ты за мной увязался?

– Я беспокоюсь о тебе. Иногда проверяю, всё ли благополучно. Как видишь, не зря. Филёров двое. Оба с лобиками, держат связь. Где ты мог подцепить их?.. и когда они увязались за тобой?

– После сыщика Гвоздей до меня никто не доматывался.