– Эксперт, а поведай-ка мне, что ты высматривал в городе, – завёл Маджух долгий разговор, когда они с Фортом уединились в боковушке, – и чем вместе с Рахом занимался...
Капитан «Леди Гилфорд», широкоплечий боцман и двое крепких матросов вошли в номер Борина Хау так запросто, будто ввалились в один из баров, которыми славилась Исса.
«Мог бы и по связи доложить, что погрузка окончена и пора домой», – с неудовольствием подумал Борин, кое-как подлечившийся инъекциями и пилюлями после излишеств аламбукского гостеприимства. Таких яств, наркотиков и девочек дома не сыщешь; как тут не отвязаться, не позабыть о надоевшей морали?..
Ночи, проведённые в гостях у доброго Папы, вспоминались ему как сплошной кутёж. Эротические танцы перемежались с певчим хором недорослей, зеркальным залом и бурлящим ароматическим бассейном, где в свечении подводных ламп плескались русалки. Да, ещё забава с гравитором. Борин угорал от хохота, поворачивая туда-сюда регулятор и глядя, как девки с обалделым видом воспаряли над полом, по-лягушачьи нелепо размахивая конечностями, а их волосы развевались облаками. От потолка – к полу, влево – вправо, с визгом, сцепляясь в клубок! И прочие увеселения, коих не счесть.
Разумеется, «Леди Гилфорд» не могла возвращаться порожняком. Для космического транспорта пустые трюмы – разорение. С капитаном поджидал фрахта и Борин, остывая в гостинице на Иссе после бурных ночек на планете.
– Грузы приняты? – спросил он.
– Смотрите, сияет – как с иголочки, – неуместно заметил боцман.
– Как с иглы, – отрубил капитан. – Борин, вы телевизор смотрите?
– Нет; а что?
– Ньягонская дама была права. – Капитан выглядел строго и напряжённо, видимое спокойствие давалось ему с трудом. – По TV выступила Дорис Гурден, навигатор со «Звёздного Флага». Она была в рабстве – в Аламбуке, у ваших дружков. А вы... – Капитан зубами сжал готовую вырваться фразу, но заменил её более гладкой. – Выдали её и ещё восемьдесят землян рабовладельцам, когда люди хотели передать через вас весть о себе. Это правда?
– Ка... кая Дорис? Капитан, это провокация ньягонских спецслужб. – Сознавая, что стряслось нечто катастрофическое, Борин тем не менее искал нужный тон для беседы. – Они хотят опорочить «Всеобщее Помилование» и ради этого пойдут на подлог, на фабрикацию фальшивок... на что угодно! Вас обманывают.
– Чёрта с два, Хау. – Капитан почти рычал. – Я лично знаю Дорис! Это она. Вы на моём судне возили оружие пиратам. Как я после этого войду в капитанский клуб?! Чтобы про меня говорили, что я снабжаю тех, кто захватывает наших женщин, косменов с гражданских судов?..
– Господин капитан, стоит ли вам объясняться с гадиной? – почтительно спросил боцман. – Разрешите, мы потолкуем с ним по-своему. Он людских слов не понимает, от всего отбрешется – тут надо вручную.
– Да, боцман. Приступайте.
Борин отлично знал, как космены относятся к пиратам и к их пособникам, поэтому закричал раньше, чем люди с «Леди Гилфорд» занялись тем, ради чего пришли.
Трое в небесно-синей форме, идущие по коридору гостиницы, услышали вдалеке истошные крики и звуки, напоминающие удары по плотной кожаной подушке.
– Кажется, это линчуют мистера Хау, – с воодушевлением отметил Малах Киричек. – Поспешим, а то нам не достанется.
В номере они застали безупречного капитана – на мундире ни складочки лишней – и матросов с боцманом, стоящих вокруг скорчившейся на полу, стонущей и всхлипывающей фигуры.
– Он собирался сбежать, – ответил капитан на обращённые к нему взгляды сотрудников Гэлп. – Мы как раз проходили мимо, решили исполнить свой гражданский долг и пресекли попытку к бегству.
– Благодарю вас, кэптен, – козырнул Малах. – Я обязательно отмечу в рапорте вашу активную помощь международным органам правопорядка. Вы – Борин Хау? – обратился он к лежащему.
Тот подобрал кровавые слюни и ответил более протяжным стоном.
– Вы арестованы Галактической Полицией на нейтральной территории как подозреваемый в сотрудничестве с пиратами. Следуйте за нами.
– Погоди, эксперт!.. – Маджух осёкся. Его вниманием овладела «пуговка» в ухе; он слушал её, как тихо помешанный слушает голоса в своей голове. – Говори, Ахлай, и побыстрей.
Форт обрадовался перерыву в затянувшейся беседе, потому что устал от собственного путаного вранья и не знал, как привести всю ложь к единому знаменателю. Чтобы окончательно не завраться, он прописал главные пункты той галиматьи, что скармливал Венцу, в отдельных окнах и теперь сравнивал их, отыскивая противоречия.
Маджух почти не прерывал Ахлая, лишь изредка спрашивая: «Когда?», «Кто именно?», «А что делает Бармак?» Закончил он словами: «И не надо, я сам доложу», – после чего тяжко, недоверчиво уставился на Форта:
– Твоя покупка нашлась. Но лучше бы она сгинула. Что Pax говорил о ней? для чего она предназначалась?
