– Пусть он летит, – говорила она, войдя изнутри в тело молящегося, и её трупные черты проступали под оболочкой восхищённого, одухотворённого лика, – а ты иди ко мне.
Он отвернулся, чтоб не видеть её глаз.
«Я не смотрю! не слышу! Звезда со мной!..»
Приступ жара охватил его – и здесь она!!
Она ползла, изгибаясь, как пся с перебитым хребтом, от пятна остывающего грунта к его окопу. Ветерок над головой Удюка затрещал. От электрического дуновения зашевелились волосы и кисточки ушей – робот-артиллерист согласно программе намечал плазме ионизированный путь сквозь воздух. Небо разорвалось сверкающей трубой, землю залило светом, стало видно лицо ползущей. Она, больше некому. А страшна-то! Глаза как две полных луны, глядят и зовут.
– Вон отсюда! – в исступлении закричал Удюк, кое-как заправляя ракету в пускатель. – Не пойду с тобой! Не трожь меня! Мне Дука велел!
– Миленький, – позвала она, выглядывая поверх бруствера, – я хочу тебя.
Откинувшись на спину, он не целясь нажал крючок. Окоп заполнился тугим и жарким, режущим ноздри газом реактивного снаряда. Ракета пронзила безухую гостью и ушла в чёрный небосвод – а гостья как была, так и осталась.
– Обманули! – завопил Удюк, пытаясь оторвать цепь руками. – Они всех сожгут!!
Он бросил цепь, схватился за рацию:
– Эй, кто там? Заберите нас! ракеты кончились! Эй, вы слышите?!.
Отчаявшись, он завизжал и начал что есть сил бить опустошённым коробом по стальной петле, с которой его соединяла цепь. Слишком лёгкая штука этот короб. Стук! стук! – уже и смялся. Так его можно совсем искорёжить.
– Вот я и пришла, айда за край. – Перемахнув через бруствер, страшная гостья оказалась в окопе. Здесь действие порошка кончилось и наступило действие высокой температуры.
Шнур погас. Остались обугленные кости в расплаве двуокиси кремния и шлаков выгоревшей почвы.
– Что-то происходит? – спросил Форт, шагая вместе с Папой к станции узкоколейки. В окружении Мусултына сегодня не хватало Маджуха и Зурека, что выглядело довольно-таки странно. Форт успел привыкнуть и к порывистому, жёсткому племяннику Папы, и к сумрачному, внутренне противоречивому главе его разведки. Видимо, на поверхности творилось нечто, заставившее отсутствовать обоих приближённых главного Окурка. Зато охраны его провожало – четверо силачей, да ещё рядом топал заморыш, которого Папа представил так: «Мой
– А, чепуха! – отмахнулся господин-покровитель Аламбука и нейтральных территорий. – Градские шевелятся, вылазки делают. Мы их прижмём! Если что – у Зурека корабли готовы, вдарим по ним с воздуха. Им недолго осталось выпендриваться. Я чувствую силу – а ты, эксперт?
– Я немного волнуюсь, – честно сказал Форт.
– Брось, не трусь! Что я сказал, то сделаю – отпущу тебя живым и с деньгами. Но лучше б ты остался у меня. Мне нужны спецы по Диску, они редко попадаются. Жалованье положу большое, будешь в роскоши купаться. Сам видел – я эйджи очень уважаю, даже в сыновья беру. Нору выделю тебе просторную, пять девок подарю – и не каких-нибудь, их сам Борин Хау одобрял, а он был человек с тончайшим вкусом. Теперь его, поди, под луч поставят... или что там полагается по вашему закону? Мои советники – все здешние, мир эйджи знают кое-как, а мне пора выборы устраивать, чтоб демократия была не хуже вашей. Должно быть, ты с ней знаком?
– Да – жил, насмотрелся на неё.
– Ну так расскажи мне в трёх словах, раз ты эксперт!
Форт неожиданно обнаружил, что ему нечего сказать о самой лучшей из систем общественного устройства. Мир косменов, в коем он вращался, был построен на субординации, как армия, с той лишь разницей, что в космосе больше уважали профессионализм, чем число звёзд на погонах. Но демократией там и не пахло. Никому бы и в голову не взбрело устроить импичмент капитану или выбрать командиром корабля самого горластого крикуна, подпоившего команду и наобещавшего ей с три короба. Тот, кто не умел водить судно и держать экипаж в рабочем режиме, быстро утекал на периферию отрасли коммерческого судоходства. Там он возглавлял проржавевшую лохань под «дешёвым» флагом, с расхлябанным безалаберным экипажем, и водил ее по таким трассам и космопортам, о которых нечего сказать, кроме «Господи, помилуй!».
Форту довелось побывать на ТуаТоу, погостить у мирков, поработать на Планете Монстров и, наконец, оказаться в Эрке. Ни в одном из этих мест демократия не ночевала. Кастовым автономиям и имперскому государству туанцев очень славно жилось при монархии, мирки отнюдь не бедствовали в рамках строя с условным названием «коммунизм». ПМ – дюжина префектур, являвшихся по существу сатрапиями – тоже не сказать что загибалась, хотя её экономическое процветание обеспечивалось разграблением планеты; а суровый град Эрке выстоял благодаря жёсткой структуре нао и дисциплине граждан.
Но вводить демократию в Аламбуке? консультировать Папу относительно принципов, заложенных в Декларации Прав и Конституции, название которой он и выговорить-то не может?..
