— Вот и холодный душ, опять. В этот раз я к нему готова. — Мелина вырвала руку из его хватки и потерла отметину, где до сих пор чувствовала тепло. — Позволь мне угадать. Дело не во мне, а в тебе?
Она поцеловала тону лягушек в поисках своей идеальной сказки, и каждый из них использовал разные причины расставания.
— Я — Альфа стаи. Ну, или буду, — исправился он, копаясь в шкафу. Выдернул пару темных джинсов и надел их. — И потому, что я Альфа, на моей спине мишень для любого волка, пожелавшего бросить вызов моей власти. Добавь к этому факт, что я обращенный волк посреди восстания изгоев, и можно смело рисовать мишень и на твоей спине. Я не позволю этому случиться.
— Ты говоришь слишком быстро, и это слишком много. Прямо сейчас я едва контролирую свои гормоны, и теперь еще этот разговор о Люминариях? Я не понимаю. Даже не уверенна, что хочу.
— Я стану Альфой, Мелина. Буду править. Если кто-то точит на меня зуб…
— Интересная формулировка. — Она не могла не пошутить.
Эйден вздохнул, наклонил голову набок раздраженным, хорошо отрепетированным жестом.
— Если мне захотят причинить боль, первым делом они отправятся к моей паре. Я не… не могу… поступить так с тобой.
Мало ей было влюбиться в самого завидного холостяка, так он еще оказался оборотнем.
Мелина потерла круговыми движениями виски. Разве она не должна беспокоиться об облачении в шкуру из волчьей шерсти и растущих клыках? Почему ее мысли сосредоточены на том, что Эйден отталкивает ее?
— Не понимаю, что происходит. — Ее сердце болезненно сжалось. — Я не могу ясно мыслить.
— Я был на твоем месте, поэтому знаю, что с тобой происходит. Но глубоко внутри ты знаешь правду о том, что с тобой, и что будет с нами. Ты это чувствуешь, правда?
Да, она чувствовала.
Несмотря на все свои усилия, она безнадежно влюбилась в Эйдена. Она любила его с самого начала. И боль в груди ясно «говорила», что она всегда будет любить его.
Удивительно, но после всего, что Мелина узнала за последние двадцать четыре часа,
Сидя на пляже возле домика Эйдена, Мелина погружала пальцы ног в песок и наблюдала за линией волн на горизонте. Лучи лунного света освещали воду, когда она поднималась и опадала, приближаясь к берегу. Холодный песок и мелкие камушки забились между пальцами, напоминая о летних днях, когда родители брали Мелину в Бейкер-Бич на самой окраине города. Она всегда любила эти воспоминания…
Глубоко вдохнув, Мелина прижала колени к груди и обняла их руками.
Она услышала шаги Эйдена по песку, прежде чем заметила его. Казалось, все изменилось за такой короткий промежуток времени. Ее слух стал болезненно чувствительным, обоняние усилилось, а страсть к Эйдену стала ненасытной.
— Ты здесь уже целый час, — сказал он, усаживаясь рядом с ней на песке. Он протянул ей дымящуюся кружку кофе — черного и крепкого, судя по аромату. — Я старался дать тебе немного пространства, но ветер поднимается. Подумал, тебе захочется согреться.
Раньше она мерзла, но сейчас ее тело стало горячим, и прохладный воздух ощущался замечательно. Это служило напоминанием, что она все еще жива и может чувствовать что-то нормальное и реальное. Ветер усилился, проносясь по пляжу и поднимая гальку. Соблазнительный аромат Эйдена — пряный, свежий и мужской — заполнил ее ноздри, заставив их трепетать. Мелина сделала глоток и глубоко вдохнула, почувствовав вкус сахара и ванили на языке.
— Останься здесь еще немного и увидишь, как поднимается солнце, — сказал Эйден, отпивая из своей кружки.
Не отвечая, Мелина уставилась на волны, туда, где темно-синий океан встречался с небом. Наверное, до рассвета осталось часа три. Хоть ее тело ощущалось разбитым и усталым, а разум был истощен от прозвучавших слов, она не могла спать.
Новое солнце принесет с собой новый мир. Совершенно другую реальность и странности, к которым надо приспособиться.
А Мелина была не готова справиться ни с чем из этого.
Если бы только ночь могла задержаться чуть дольше.
— О чем ты хочешь поговорить? — спросил Эйден своим сексуальным голосом.
Ранее они обсуждали детали ее трансформации. Мелина была напугана, но ничего нельзя было изменить, и ей оставалось только принять это. Черт, час казался ей
Но сердце все еще болело от мысли, что он отдалился от нее.
— Узы Люминарий, — сказала она.
Он медленно кивнул, вытянув перед собой ноги.
— Это что-то вроде неразлучников. Идея в том, что каждому предназначен лишь один человек.
— И ты, значит, предназначен мне, да?
Эйден усмехнулся.
— Не нужно говорить это так несчастно.
— Нет, это не так…
— Тогда как?
Не в силах смотреть на него, Мелина не сводила глаз с грохочущих волн.
— Ты сказал, наша связь усилится, но со временем пройдет. Сказал, что не соединишься со мной, а значит, мы никогда не будем вместе, верно?
— Верно, — он отставил кружку и уставился на горизонт.
