— Он был там администратором. Он организовывал их работу, налаживал производство.
— И он применил свои знания для того, чтобы создать свое дело?
— Наверное.
— Для этого нужны были, конечно, большие деньги.
— Думается, что это были деньги „Призраков Луцы“.
— Что это такое?
Ростов пожал плечами:
— Я этого точно не знаю.
Они довольно долго сидели молча.
— Потребуются имена других делегатов, — сказал председатель.
— Они готовятся.
— С обеих сторон.
— Я приказал это сделать.
— Возможно, следует поставить в известность американцев. Сейчас не время отворачиваться друг от друга.
— С этим я не согласен. Надо убедиться, что они не возвращаются к своим старым трюкам.
— Кремль хочет, чтобы мы открыли свои досье для янки. Показать им списки наших нелегалов в обмен на их.
— Пока это глупо.
— Согласен. Но пусть это будет между нами.
— Я принесу вам список, как только получу его.
— Не теряйте связи с Дмитрием Зорге. Он там у нас один для контактов. И может на что-нибудь наткнуться.
— Буду следовать вашему указанию. — В намерения Ростова не входило выглядеть более предприимчивым и дальновидным, чем председатель.
Старик улыбнулся. Он знал, что Ростов уже связывался с Зорге. Ему нравились его тактичность и сообразительность. Россия нуждается в подобных людях. Он смог подняться до самой вершины, даже будучи христианином.
Культурист крепко обхватил ладонь Эдема и сжал ее, демонстрируя свою силу.
Эдем знал эти мужские штучки и постарался быть невозмутимым. Трудно было на что-то надеяться, отвечая силой на такую силу.
— Это Гейри, — сказала Билли, все еще пребывавшая в плохом настроении.
— Очень приятно. А я — Эдем, — ответил он, пытаясь быть любезным и улыбчивым, хотя культурист продолжал сжимать и трясти его руку.
— Я рад встрече с вами, — ответил Гейри с удовлетворенной улыбкой во всю ширину лица. Этот маленький, слабый любезник не сулил ему угрозы. Отпустив наконец гостя, Гейри подхватил Билли и одарил ее продолжительным поцелуем взасос. Продолжая утверждать перед Эдемом свои права собственника, он сказал: — Привет, малютка. У нас этот тип, Такер.
Эдем заметил, что женщина несколько смущена этим показушным проявлением эмоций.
— Я хотел бы немного освежиться, это не сложно? — спросил он.
— Сюда. — Она провела его мимо Культуриста в свободную комнату. — Если нетрудно, пожалуйста, не курите в доме.
— Конечно, — ответил он, но дверь за ней уже захлопнулась.
Эдем хмыкнул и бросил свой чемодан на кровать. Расстегнув „молнию“, он достал коричневый костюм, несколько рубашек. Огляделся.
Это был драпированный ситцем будуар в калифорнийском стиле, очевидно предназначавшийся для подруг хозяйки дома. Он решил отложить полный разбор своих вещей на более удобное время и вынул лишь прилагавшийся к чемодану несессер фирмы „Вюттон“. Затем в смежной ванной, соответственно оформленной в женском вкусе, он включил свою электрическую бритву „Браун“. Вообще-то он предпочитал обычную опасную бритву и кисточку с кремом, но „Браун“ годился, когда следовало поторопиться.
Культурист, утвердив свое положение в качестве принимающего лица, скрылся в комнате для занятий гимнастикой.
— Привет, Фил, — сказала она.
Накануне вечером они уже встречались в кафе „Хард-рок“ на окраине Ла-Джоллы. Такер поведал ей о ходе событий, но умышленно избегал темы компьютера и связанных с ним проблем. Они пришли к мнению, что англичанин привлечен к делу из-за своего опыта проведения тайных операций и сможет быть полезен, если события осложнятся насилием. „Он у них один из сильнейших, — сказал тогда Такер, — и нужно использовать его по назначению“.
— Привет, Билли. Хорошо ли доехал наш гость?
— Да. Но это совсем не то, что я ожидала.
Он вопросительно посмотрел на нее, но решил не расспрашивать, почувствовав ее недоброжелательность.
— Прекрасное место для жизни. Какие виды! Даже просыпаться здесь, наверное, легко.
— Действительно. — Она посмотрела на береговую линию, на движение издалека набегающей волны.
— А в Вашингтоне идет снег. До моего отъезда его покров уже достигал трех футов.
— Соответственно вы и приехали в Калифорнию хорошо подготовленным, — пошутила она, вспоминая, каким увидела Такера в аэропорту: пальто на руке, свитер под пиджаком, на шее темный шарф.
— Мне все еще не верится, что здесь такая жара. Это кажется невозможным на Рождество. А куда же он подевался?
— Захотел помыться. Ему известно, что вы здесь.
Минут через десять Эдем вышел на балкон. Он переоделся, заменив джинсы и блейзер на розовую рубашку с застежками и монограммой и черные бермудские шорты с отворотами и хорошо отутюженными складками. Загорелые ноги были в черных ботинках из мягкой кожи, без шнуровки. На руке поблескивали золотые часы с браслетом.
Американцы явно не ожидали увидеть здесь, в Южной Калифорнии, атрибуты европейского пляжного шика на сотруднике САС.
— Вы Эдем? — сказал удивленный Такер, сделав к нему шаг с протянутой для рукопожатия рукой.
— Мистер Такер?
