Ученый не промолвил ни слова. Эдем ощущал плохой запах его дыхания. Он сомневался, что Триммлеру удалось что-нибудь сделать с маленькой блондинкой. Вероятно, он провел большую часть двадцатиминутки стоя над унитазом.
Фрэнки оживленно беседовал с двумя горожанами на том же месте, где они его оставили.
— Я продолжал держать связь с Такером, и он сказал, чтобы я ждал здесь, — сказал водитель такси, наблюдая, как Эдем усаживает Триммлера на заднее сиденье «кадиллака».
Они проехали короткое расстояние до «Хилтона», и Эдем помог Триммлеру выйти из такси и пройти в вестибюль. Там уже находился озабоченный Гуденах, который взял друга под руку и отвел в изолированный коридор.
Эдем подошел к ним достаточно близко, чтобы расслышать некоторые слова, но не выглядеть навязчивым.
Гуденах упомянул Митцера.
Триммлер при всем своем полусознательном состоянии был охвачен ужасом. Казалось, что он упадет, но Гуденах удерживал его за плечи.
Эдему не нужно было видеть слез на глазах своего подопечного, чтобы понять, как значимо для него это сообщение о смерти друга. С трудом он доплелся до кожаной кушетки, крайней в длинном ряду, тянувшемся вдоль коридорной стены. Гуденах сел рядом, закинув руку ему за плечо.
В этот момент по эскалатору поднялся Козлоликий в сопровождении другого, старчески семенившего человека. Волосы у второго были коротко подстрижены, лицо молодое, как у двадцатилетнего, а узловатые руки, в которых он держал палку, явно свидетельствовали о пожилом возрасте. Это был Фруктовый Сок.
Они не заметили Эдема, который спрятался за одну из широких квадратных колонн. Козлоликий, как только увидел Триммлера, взял под руку своего провожатого, как это сделал бы сын, заботясь о своем стареющем отце. Они уселись за столиком кафе, откуда могли наблюдать за вестибюлем.
Гуденах помог Триммлеру подняться на ноги, и они медленно пошли к лифтам. Эдем не мог последовать за ними, боясь попасться на глаза двум хранителям культа. Он прошмыгнул к запасному входу и взбежал по лестнице на пятнадцатый этаж, перепрыгивая через две, а то и через три ступеньки. Он проверил этот этаж и, убедившись, что ученых там не было, перебрался по запасной лестнице на восемнадцатый этаж.
— Где вы носитесь? — спросил Такер.
— Вы видели?..
— Да. Они в комнате Триммлера. И жена его тоже там. У вас такой вид, будто вы занимались марафоном.
Эдем криво усмехнулся. Дыхание его было затруднено, а по лицу струился пот.
— Мне пришлось отстать.
— Так где же вы были?
— Вы же прекрасно знаете, где я был. Наблюдал, как Триммлер запивал свои горести. Наш друг Гуденах только что рассказал ему о Митцере.
— И это, и попойка должны задержать его в своем номере. Теперь я приму смену. А вы отдохните.
— О’кей.
— А ничего больше не случилось там, на улице?
— Нет. — Эдем решил не упоминать о соглядатаях внизу. Это бы излишне растревожило Такера. Был и другой способ справиться с этим делом.
Эдем спустился на лифте в вестибюль.
— Хэлло, ребята, — приветствовал он их в лучшем английском стиле, входя в кафе. Придвинув стул, он присел рядышком. Меньше всего они ожидали увидеть его здесь. Он почувствовал их замешательство.
— Ну, что же ты тут делаешь, мальчик? — спросил Фруктовый Сок.
— Я здесь остановился. А что вы делаете здесь? Это немного за пределами вашего обычного места, не так ли?
— Каждому нужно пространство. Даже и тем, в могилах, мальчик. Даже и тем, кто не привык к этой земле.
— Вижу, что у вас новая прическа?
— Уличная, для туристов.
Эдем подозвал официанта и заказал себе кофе.
— Я не хотел бы показаться недотрогой, — сказал Фруктовый Сок, — но у нас частная встреча.
— Я же заплатил тысячу долларов!
— Это было вчера, мальчик. Сегодня вам придется все начинать заново.
— Опять доллары за еще один день?
— Что-то вроде этого.
— Ай-ай-ай! На этот раз не будет змеи, — злобно вмешался Козлоликий. — Просто хорошенькая теплая кошечка. Горячая и пылкая. Вы это ищете?
— Уже попробовал это. Я смотрел то же сексуальное представление, что и вы. Видел, как четверо извивались в клубе на Бурбон-стрит. Голышом. С час тому назад.
— Меня там не было, — ответил Козлоликий. Двое чернокожих обменялись быстрыми взглядами.
— Не стоит смущаться, все мы делаем такое, испытываем тягу к темным сторонам жизни.
— Говорю вам, что меня там не было.
— Я же знаю, что я видел. Нас там было двое. Я и пожилой мужик. Вы могли видеть его. Он сидел у сцены. Седовласый немец. Ушел с блондинкой в коротких сатиновых штанах. Вспоминаете?
— Вы меня с кем-то спутали, — пожал плечами Козлоликий. — Мы все выглядим для вас как будто на одно лицо.
— Пора идти, — сказал Фруктовый Сок, вставая. — У вас определенно плохие манеры. Сказано же, частная встреча.
— Виноват, ребята. Недопонял вас. А почему бы вам не остаться и не выпить еще кофе? За мой счет. — Эдем знал, что они не останутся. Какое бы грязное дело они ни планировали — возможно, ограбление Триммлера, — теперь это сорвалось.
— Держись-ка в стороне от того, что тебя не касается, мальчик. Это же город, где можно и в беду попасть.
Он повернулся и пошел, а Козлоликий последовал за ним в нескольких шагах.
