От окраин столицы, из раскрытых врат города все жители и гости столицы спешили к главной площади, к Дому совещаний, где проходила коронация. Наагаи уже был там, вместе с самыми близкими и достойными жителями Шшааса.
– Нервничаешь?
Хмыкнув, не спеша поворачиваться к подруге, Ошер лишь неспешно поправил воротник алой рубашки. Кшерхи и здесь отличились, выделяясь среди толпы самым кричащим сочетанием красок.
– Не больше, чем Кервин, – все же отозвался принц, обернувшись к Лейви.
На миг смутившись, та даже покраснела. Но угрызений совести хватило ненадолго и мгновением позже девушка тряхнула светлыми волосами, подвязанными золотистой лентой и уперла руки в бока, сминая ткань широкой зеленой рубашки.
– Я, между прочим, уже куда лучше лечить умею!
– Боюсь он с этим не согласится, – хмыкнул Тард, бессовестно дернув девушку за край легкой шали, подвязанной у пояса поверх брюк.
Шаль легкой паутинкой соскользнула вниз, вынуждая Лейви отвлечься от возмущений и заняться поимкой беглянки. Пользуясь моментом, молодой начальник стражи взглянул на друга и хлопнул его по плечу.
– Корону не урони главное.
Фыркнув, Ошер только отмахнулся от него, развернувшись к лестнице, что вела к, пока еще пустому, трону.
– Постараюсь.
Дальнейший разговор прервал звон колокола над их головами. Колокола, что молчал уже множество оборотов, пока в мире не было правителя. Но пустовать трону осталось недолго. Уже с первым ударом, стихли разговоры и взгляды всех, присутствующих в зале, поднялись к площадке перед троном. На втором ударе на ней появился Шарриаш.
Наг не спешил, не суетился. Неспешно приблизившись к краю площадки, возвышающейся над остальным залом на несколько локтей, он замер. Раздался еще один удар колокола, после которого он замолчал, на миг принося в зал тишину.
Встрепенувшись, замерший было Ошер, едва сдержался, чтобы не перемахнуть все ступени разом. С трудом удалось заставить себя идти неспешно, сосредоточившись по большой мере на том, чтобы не забыть нужные слова. Именно поэтому в первое мгновение, когда на площадке к нему приблизилась какая-то женщина со шкатулкой, он не сразу узнал в ней Рамину. Узнав же, на мгновение опешил.
Лейви, даже сменив наряд, осталась той же назойливой девчонкой, которую он знал. Воля же…
«Прекрасная Рамина…» – точно наяву раздалось вкрадчивое обращение Дейше.
Мотнув головой, приходя в себя, Ошер глубоко вдохнул и заставил себя откинуть крышку шкатулки и, поймав ободряющую улыбку Воли, взять корону. Та оказалась достаточно простой, цельно высеченной из темного теплого камня с единственным сверкающим камнем. Странным для короны, горным хрусталем.
Впрочем, все мысли отошли на задний план, стоило обернуться. Люди. Наги. Они были везде и все взгляды были направлены на них, на него. От неожиданности даже пересохло в горле.
«А пожелание Тарда было не таким уж глупым.» – невесело подумал Ошер, медленно шагнув к Шарриашу.
– Я, Ошер Терезаа, по праву сохраненной жизни, призываю всех к ответу. Есть ли здесь кто-то более достойный этой короны и готов ли он отстаивать свое право на нее?
Голос принца звучал четко и уверенно, а постепенно успокоиться удалось не только внутренне. Сейчас, стоя рядом с Шарриашем, он наконец-то понял, о чем тот говорил. Только они могли видеть в тех, кто заполнил зал, кто стоял за стенами, не только людей, нагов и подданных, но и ответственность. По крошке ответственности, которые каждый подданный вверяет своему Владыке. И чем больше таких крошек, тем тяжелее ноша ложится на плечи.
Тишина в зале стала почти звенящей. Казалось никто даже не дышал и это беззвучие было ответом.
– Наагаи Шарриаш, в последний раз в своей жизни склони голову!
Эти слова вынудили Шарриаша едва заметно вздрогнуть. Собранный, как и тогда, перед боем, он до последнего не верил, что судьба не извернется в очередной раз. Медленно обернувшись, на миг пересекшись взглядом с Ошером, он медленно склонил голову.
– Нарекаю тебя, наагаи Шарриаш, нагайши Шшааса. Да будет твое правление светлым, как день и мирным, как ночь.
Под эти торжественные слова, Ошер медленно опустил корону на голову нага.
Эта тишина не была полной. В ней шорохом, едва слышным, точно порыв ветра, пронеслось всего одно, исполненное почтения, слово: нагайши.
Под взглядом правителя, присутствующие медленно опускались на колени. Эта волна покатилась из зала, к площади и улице. Только некоторые в зале остались стоять. Кшерхи не опускались на колени, слегка склонив голову. Они не подчинялись Владыке, а радовались за брата, сына…
Не сдержав улыбки, тихо отступившая за трон, Рамина довольно кивнула. Ее мальчик будет хорошим правителем. А может и оба мальчика. Взгляд Воли скользнул по Ошеру. Принц держался хорошо. И пусть учиться ему было еще многому, он был сыном своего отца и уже сделал первый шаг к тому, кем он должен быть.
